Последние комментарии

Только в пустоте помещаются все части бытия и небытия!

Спасибо! Это из какого-то конкурса с требованием жёсткой стилизации. А ещё под Вийона есть! Ща! )))

Вы пытаетесь запутать тему в словиках

Что при ваших вполне энциклопедических знаниях

Выглядит детской игрой

Протагонист романа Галлер - рантье, не знающий, как из денег можно получить счастье. Он мечется, поскольку особых дарований не имеет (в отличие от самого Гессе). Среди обывателей, в том числе интеллектуалов, ему скучно. Я думаю, вам было бы скучно с любым узкопрофильным гением. Не найдя себя в действительности, он пытается понять,чем живёт и чем интересна богема, потом сходит с ума и аллегорически убивает свою любовь - проститутку Гермину 

Театр сумасшедших - это очередная литературная игра автора, отделяющего себя от своего бесталанного героя.

С чего вы взяли что блок неуч? Другое дело, что по окончании периода обучения в школе необходимо критически пересмотреть все полученные там знания.

Но это совсем другая тема

под небом голубым

чего только не происходит

но все проходит

а голубое небо остается

по-прежнему освещает мир

защищает 

от черного космоса

))

Конец - современный, а первая половина - прямо Пушкинский язык и взгляд))

Мила,

замечательный конец и, что называются, - болючая правда.

процедуры вводные, 

подводные (тележные),

а также невэмодные,

плюс поводки собачии,

отвод, привод судебые,

завод часов на даче и

заводы- производства

и провода над домом,

наводки, водка, сводки -

хоккейная обводка...

И лайнер уходит, уходит, уходит,
Как именинник, по горло в дарах...
Вы, умники, знаете все о природе,
А вот русалку целует дурак.

И.Сельвинский

Игорь, ведь Галлер получает доступ в театр "Только для сумасшедших", а в конце книги вообще как бы перемещается в другую реальность — вот это и есть внутренняя свобода.

В отказе от школы я не вижу ничего смешного. Речь не о Маугли, но у многих выдающихся людей детство прошло в противостоянии со школой, и они вспоминали её с отвращением. Более того, Розанов и Блок не только школу, но и университет вспоминали как жуткую скуку, которая мало что им дала полезного.

Замечательные переводы и еще хорошо то, что благодаря Вам узнал об этом веселом авторе. Для детей ведь нельзя никак пописать-другому.

Спасибо, Геннадий!

Ну хотя бы Владимир это глубокие вопросы,

Но даже здесь вы умудряетесь так выворачивать тему, что без тюренковской бутылки не разберёшься...

Разве литературный герой "степного волка" про свободу? Там свободны другие, чьей свободе и завидует наш необщественный индивидуум

Это про выбор своего пути, а не по свободу

А про отказ от "школы" ваше смешно...

Это вы про современных маугли?

Понятно,что разговор лёгкий, воздушный

Даже супермозги типа Ницше, вырвавшись из одной ловушки, тут же попадали в другую

Что же говорить о нас, грешных?

А позволить себе по ратить жизнь на понимание всей сети современной мифологии может себе позволить только профессиональный литератор

Это его работа

Что касается программистов, то ваш второй метод (сидеть рядом и об'яснять) тут согласен полностью

Метод тюренкова не подходит, ибо тут же раз'ест губу

Да, мы не мальчики, но дяди,

И пьём отнюдь не молоко...

А устриц вкус мне неприятен –

Особо, ежли под “Клико”)

Нам другом был товарищ Кастро –

Любитель Леночек и Лор…

И что там гродненская “Астра”?

Есть ленинградский “Беломор”!)

Мы жили веселее))

Мне за морями снится часто,

Что на свидание к тебе

Иду, и гродненская "Астра"

Повисла на моей губе...

Вот я затягиваюсь сладко

В последний- препоследний раз...

Сгорела "Астра" без остатка:

Взяла пример с беспутных нас!

И я с губы сдуваю пепел,

Дым направляя в высоту,

Где в невозможно синем небе

Похожий след оставил "Ту"!

Но тут ко мне подходит немочь

В числе примерно четырех,

И немочь громко просит мелочь,

Как будто я уже оглох...

Моя ушная перепонка

Звенеть не любит задарма,

И руку с цепью от "Орленка"

Я вынимаю из карма...

 И все равно были детьми:

«Никого не будет в доме: хошь скучай, а хошь – дичай,–

Я сказал подружке Томе,— приходи ко мне на чай...

Мир наш тесен и нескромен, но на этот, Тома, раз

Никого не будет в доме. Кроме сумерек... и нас!»

Велики на пол размера туфли мамины (Увы!),

Но в руках стихи Превера и большой кулёк халвы,

И по тротуару мелко – каблуки звончей монет,

И она спешит на стрелку... а заварки в доме нет!

В синем свете загорело – силуэты острых скул,

Поэтического реа-лизма яростный разгул:

Вам, читатель, незнакомым показался мир бы, где

Делово варила Тома кофе в турке на плите.

Скажи мне друг, на льду 12 устриц

Ты тоже ненавидишь всей душой?

Закуску в виде квашеной капусты

Ты чтишь, от шампиньонов отрешён?

Глушу портвейн – отеческий, родной –

Анжуйское пусть пользуют Атосы,

Во мне лишь только он звенит струной,

Но не чужие шнапсы-кальвадосы)

Пусть мне, как псу, не оторвать глаза

От марок, упомянутых Ремарком,

Но я во сне, рифмуя со "в слезах",

Глушу портвейн неиностранной марки.

Сны теперь – не лёгкость “Ркацители”,

Не высоты запахов “Шанель”…

Мне приснилось, будто в винотделе

Я лежу на ветхом шушуне)

Ни пальто, ни стиля иностранного...

Жизнь моя! Иль ты приснилась мне?

Словно я, похмелием израненный,

Простоял за водкой в шушуне.