Комментарии пользователя
“Пастернак в филологии разбирался слабо.”
А зачем Пастернаку в филологии разбираться? Он поэт, а не филолог)
“Не очень новой, с дырками уже.” – как-то, на мой взгляд, не шибко логично. Если ткань в дырках, то она, скорее, не “не очень новая”, а “очень не новая”)
На фото давних-давних лет,
Где спит средь бела дня поэт
На бережочке, без подушки
(Поодаль – две пустых чекушки),
Сверкают гранями стаканы,
Не торопясь, течёт река;
Домишко с печкой и Полканом…
Прошедшей жизни перегар)
Да понятно как: взяли по поллитре на нос, потом добавляли несколько раз. А потом настало утро)
Нетвёрдый шаг говорит о беспробудном пьянстве? Возражаю! О беспробудном пьянстве может говорить передвижение нетвёрдым ползком или твёрдое лежание (в луже, под столом или, в крайнем случае, на кровати). А нетвёрдый шаг может говорить о чём угодно: о состоянии влюблённости или поэтического погружения, о наличии за пазухой похищенных в супермаркете замороженных креветок, о мозоли, наконец.
Этот Пушкин – славный малый –
“Наше всё” и Троица…
Жду – прольётся утро ало,
И ларьки откроются)
Классной выдалась зима:
Я хотел сойти с ума,
Но не сделал этого –
Бродский отсоветовал)
Чур меня от пакостных исканий –
Я простой как цы́ган-конокрад.
Кто-то ловит кайф от Мураками,
Я и поллитрухе шибко рад.
Март придёт – дебелый как доярка –
Явит миру чувственную стать.
Да, февраль прошёл, увы, не ярко…
Ничего, есть время наверстать)
Ага, небу вообще всё пофиг. То, что для нас является Ужасным Мировым Злом, для него всего лишь рутина, рабочие моменты. А человек почему-то присвоил себе звание “Венец Творения Господа” и считает, что всё, несущее ему конец или просто неприятности – происки какого-нибудь Сатаны или ещё какого гада)
“Она — в зарядах нервных окончаний
Переплетённых пальцев у лица…”
значит, для того, чтобы стать профессиональным поэтом, необходимо научиться профессионально переплетать пальцы у лица)
Летела пуля мимо тела,
Воло́с, златящихся руном...
Она не женщину хотела,
Она хотела в гастроном)
Ну я говорю о том, что происходило в брежневские времена. А вообще, это учреждение организовали ещё при Сталине.
Ага, просили привезти водку и какие-нибудь скабрезные картинки. После Ленинграда и повсеместного административного восторга мне казалось, что я попал на другую планету.
Да я сам мало что понимал в то время – балбес двадцатилетний. Наверное, тут как обычно – и благо, и сволочизм. С одной стороны, хотели позаботиться об инвалидах, с другой – убрать с улиц подтверждение факта неспособности страны обеспечить ветеранам достойную жизнь.
Там, на Валааме, инвалиды подъезжали к причалам, где стояли суда, привёзшие туристов. Они (инвалиды) говорили, что им запрещали это делать, но не слишком строго. Все инвалиды, с которыми я беседовал (человек пять-шесть) говорили, что их туда определили с помощью милиции – насильно. Все были из городов (Ленинград, Москва, Минск, Горький) и все имели жильё. Участковые милиционеры сначала предлагали переехать туда добровольно, а если инвалиды не соглашались, то грозили тюрьмой. Видимо, им была спущена директива. Возможно, на Валааме инвалидам было лучше, чем в городах, в которых они нищенствовали и опускались. Но меня лично, всё это настолько потрясло, что я начал задумываться о жизни, о нашем мире.
“остались документы, свидетельства…”
Остались не только свидетельства, но и сами свидетели. Я,
например. В начале восьмидесятых неоднократно бывал на Валааме и видел всё воочию.
Инвалиды, которые могли передвигаться, ездили на жутко гремящих тележках,
отталкиваясь от земли специальными штуками или просто руками. Все говорили, что
в учреждении уход хороший – никто не жаловался, но абсолютно всех, с которыми я
говорил, согнали туда насильно.
Прячется упорно кто-то за спиной –
Может, демон вздорный, может, ангел мой,
Может, молодуха: грудь, призывный взгляд…
Обернулся: Мама! Там Зелёный Гад!)
Да и сейчас не лучше. Ветеранов и инвалидов осталось-то – по пальцам перечесть, но до сих пор есть живущие в деревенских домах без нормальных условий. Зато по телеку изображают трогательную о них заботу. Ничего, лет через пять их и вовсе не останется, и можно будет отчитаться об окончательном решении вопроса. Типа: “Ветеранов, стоящих в очереди на улучшение жилищных условий больше нет.”
Для кого февраль – короткий месяц,
Для кого февраль – чернильный плач.
А меня его причуды просто бесят –
Из-за снега отменён футбольный матч!)
Рит) Ага, гадом буду – всё так и было)
А у меня тут есть знакомый – эмигрант из Бобруйска – много лет сидит на соцпособии и заявляет: «На рядовой должности я работать не стану! В СССР я был настолько серьёзным начальником, что на работу ездил на трёх “Волгах”». Все ржут, мол, на одной ехал он сам, на другой его портфель, а на третьей – зонтик)