Post proelium 10/10

Безусый полдень, выжженный дотла,
на старой карте — выцветший лоскут,
где тусклая граница замерла,
и гусеницы времени ползут.

Там, где шумел пшеничный перламутр,
где марево дрожало средь холмов,
слепой маляр замазал поутру
провалы опустевших закромов.

Расколот дом. Разломан корнеплод.
В саду, где пахло яблоком и мхом,
железный жук безжалостно гнетёт,
и дым встает над высохшим стихом.

Ни карт, ни рек, ни ласточкиных гнезд —
лишь пепла лиловеющий налет,
да бледный блеск полузабытых звезд
над тем, что оправдания не ждет.