ЛЕОНАРДО 0/10

Была у меня подруга ранней молодости, замечательный художник и педагог. Работала на телевидении, иллюстрировала книги, керамикой занималась (и надо надеяться, во всем этом и нынче преуспевает). А заодно учила младших школьников изобразительному искусству. От неё я узнал о тигре. Хищника нарисовал ученик. Зверь был голубовато-серым, в темно-синюю полоску. Лена аж оторопела: Гоген растет! "А почему тигр у тебя синий?"- осторожно спросила она, предварительно похвалив работу. "Где ты видел синего тигра?" "По телевизору!"- ответил мальчик: ребенок никогда не видел ни живого тигра, ни цветного телевизора. 

Давно это было. А недавно, лет десять назад, поехали мы с женой в маленький провинциальный городок, живописно раскинувшийся в горах, на церемонию расставания со школой выпусконго класса. 

Стоим мы, значит, в коридоре в очереди (вход по пригласительным, затор...) и скучаем: болтовней развлекаемся, да по сторонам поглядываем. А на стене напротив – выставка женских портретов, явно работы деток маленьких. Подписано что-то внизу каждой, да старость не радость, не разглядеть. Все в карандаше, некоторые – ручки-ножки-огуречик, некоторые – вполне-вполне. Одна поражала жутким натурализмом. Портрет женщины или девочки с синдромом Дауна. Все основные признаки болезни искусно подчеркнуты.

"Смотри, какой талант у ребенка, и какое несчастье в семье,"– сказал я жене. Она согласилась. Я не удержался, и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к стенке (не хотелось привлекать общее внимание), чтобы таки прочитать подпись. И остолбенел: под гениальным портретом, как, впрочем, и под остальными, стояли два шокирующих слова... Кто бы мог подумать, что мы в Лувре? Да, господа, все это многообразие форм и стилей отражало одно и то же: стремление изобразить Мону Лизу!