Строчки порочные 10/10

Равновеликий

оплакиваю горько и смеюсь

надрывно,

я, запрокинув голову, стою

на рынке -

рассматриваю звёзды -

облака мешают, мельтешат

прохожих тучи,

умалишённый мается попутчик

 - расхристанная под ногами тень

легка, незряча,

сбежать мечтает от меня,

я для неё ничто не значу,

и бесполезны отблески огня

при свете дня,

я вижу звёзды в сером небе,

я вижу фонарей разбитых свет,

как из последних сил поникший стебель

удерживает скопище планет,

а на земле - осколок солнца

и по краям застыла кровь,

торговка, изумлённо выгнув бровь,

над собственною глупостью смеётся,

всё покупается, всё продаётся,

мне письма шлют глухие - я их рву,

не зная, что мне предлагают,

меня никто не покупает -

я извергаю тишину

и сквозь смотрю, на рынке стоя,

стою на рынке для чего я -

нет денег у меня, товар

мой не ликвиден,

огромный неземной мой шар -

не лидер

среди сияющих шаров

земных и тёплых,

мои шаги среди шагов

затёрты,

и как я оказалась здесь -

не помню,

пытаюсь в серости небес

сыскать икону.

но там лишь бродят облака.

за ними - звёзды,

распроданные с молотка

иконы - поздно

найти в обличии небес

святые лики,

и самолёт рисует крест

равновеликий

Строчки порочные

Господи, Господи...

как же мы тебя замутызгали

в притязаниях своих истины,

необученности веровать,

незадумчивости мерами,

в каждой третьей. а не то и второй,

писаной головой ,

строчке порочной -

то бог, то ангел, то апостолы да Богородица,

суетливый, бестолковый народец,

да кабы только это - полбеды,

писатели да поэты - растут как грибы,

и не разумеют - поганки да мухоморы,

так и то бы ладно - хоть какой-то прок

от их вздора,

плесень, грибок древесный от сырости да грязи -

заразен...

не отмыть - не вытравить -

тьма его, тьма -

и ползёт чёрти куда -

во все стороны,

накренились дома

того и гляди - рухнут,

погребут под собой буквы

истерзанные, обглоданные,

останови нас - ботала мы,

живём пятницами да субботами,

каждому дню - по имени,

всякому пню - помяни меня,

так разболтались,

не слышим поющего...

да если бы только это..

выработалось стойкое вето

на перешёптывание листьев,

на зов ветра -

плачет ли поёт - не ведаем,

на росток наступаем,

советами

заплевали все облака,

сетуем - природа сошла с ума,

снег в мае,

капель в декабре.

смерть - в начале,

на серебре

чужом фамильном

жертвами гриля

птицы синие

ждут, когда последнюю дожуют,

а ночью приходят сны тайком,

пробираются на цыпочках,

половицами-скрипочками

фальшиво зудят...

замрут в проёме дверном -

вслушиваются - вдруг не спят,

забираются в черепные коробки,

а там

скрепки да кнопки

канцелярские...

я не помню с утра - где бывала во снах,

у какого костра выжигала свой страх,

да с какого моста свой развеяла прах,

я забыла давно о мостах и кострах,

мне без спичек не высечь искру, не разжечь

ни костра на ветру, ни в безветрие печь,

мне воды не испить ни из рек, ни из слёз,

мне и гнёзд-то не вить - всюду пни от берёз...

не рассыпаться клюквой кровавой во мхах -

слишком крепкие нити на слабых ногах,

мои руки - чужие - там крылья росли,

да не выросли - слишком толста я костьми,

не умею ни петь, ни дышать под водой,

я рожаю на смерть, не рискуя собой,

я рисую свой мир - как удобнее мне,

отвергаю надир на моей неземле...

вот и солнце зашлось,

и в конвульсиях ночь...

взгляд буровит насквозь

обречённую клочь...

заоконных скитальцев

печали одежды

без надежды

словно молью побитый ночной колпачок

натянул на орбиту чудной старичок,

чтобы птицы уснули в моей голове,

чтобы в сонном посуле не вылететь мне

на несущийся свет, на мятущийся звук

навсегда позабыть (хло)потливость порук.

навсегда отойти от бессмыслицы дел,

от пути повести, нарисованной мелом,

разучиться словам - птичий выбрав язык,

без двора и кола - в миг -

рождаться на рассвете,

умирать в закате,

и не знать - я - ветер -

птица -

ветви,

ставшие костром,

или только искра,

присно

Хороводное

В этом году - март - сиротский приют,

обшарпанный, лютый - видать, не дают

те, что живут не по законам божьим,

ни шёлковых тканей, ни целых рогожек,

ни серых белил, ни масляных красок,

 на Масленицу - ни песен, ни плясок,

Марена, Марена... гляди - в хороводе

урод на уроде...

что будет со льном,

что станется с полем,

коль первым блином не кормлен покойник,

коль молодожёны - цыплята на осень,

не благодарим - только просим да просим..

нажраться от пуза да не поститься,

обуза обузой страстная седмица,

Прощёное - надо прощать, бога ради,

крещёные - вьются плющом по ограде

кладбищенской..

нищенкой - мама Мария -

благословляла да благо дарила -

этому - дам,

этому - дам,

а этой - не дам...

мыла полы ключевою водой,

в доме чужом разводила огонь,

И над пульсирующим родничком

молчком

слёзы лила - не иссякнет родник...

только никто к роднику не приник,

только никто не пошёл напрямик,

ходят вокруг - нарисованный лик

то поцелуют - то плюнут - сожгут -

так и живут

Уроки рисования

когда бы мне дарили по утру

холодную росу на тонких травах,

и тишину не паханных полей,

и в ожидании застывший воздух,

и небо, спящее на взбалмошной реке,

притихшей, шёпотом журчащей -

Ах, не дай бог ребёнка разбужу -

птиц в сладком сне предутреннем,

звезду - такую бледную, что различишь едва ли,

разбрросанные с вечера шаги,

луны печальный взгляд

 и солнце сонное

с взлохмаченной макушкой,

с вихрами непослушными лучей,

и никого - и я одна на свете,

не знающая слов, и неподвижна,

дозволено мне только наблюдать

за этим миром вытоптанным нами,

с высоким домами и мостами

под коконом электропроводов,

закатанным в асфальт.

пустым и мёртвым,

и как деревья выживают здесь?

чем дышат птицы,

где находят силы

на песни, и на веру - не пойму,

ах, если бы могла я наяву

как в детстве незадавшийся рисунок,

перечеркнуть и смять - и бросить вон,

Постскриптум

К чужим словам я прикасаюсь взглядом,

К таким чужим - что холодно внутри.

Я слепну от салютов и парадов,

Меня, как рыбу, глушит динамит

взрывного смеха, суеты площадной,

А топот от подкованных шагов,

мне кажется - пытается брусчатке

с размаху выбить парочку зубов.

А на деревьях клейкие листочки,

В полях - трава проклюнулась едва,

Ещё чуть-чуть и грянут колокольчики,

перекричав фальшивые слова.

Ещё чуть-чуть - лесные вздрогнут скрипки,

И реки заклокочут во всю грудь,

И манускрипты радуги постскриптум

затмят словесный топот и салют.

2024 "Птица Д"