Джинсы 10/10

 Это был конец семидесятых…

Когда рассказываю об этом внукам, они смеются и не верят. Конечно, как же можно поверить, что обычные джинсы нельзя было купить. Средние века какие-то… Сейчас нажал две кнопочки на смартфоне, и заказ твой принят к исполнению, через день-два у порога стоит курьер с твоей посылочкой.

А если не жалко времени, то можно за час перемерить в магазинах несколько десятков моделей, разного цвета и цены. Как в песне — гуляй, рванина, от полсотни евро и выше. Да, кстати, драные джинсы и не думают выходить из моды.

А тогда мы могли только мечтать… В набор простых мечт, помимо колбасы, входили и джинсы.

У особо продвинутых в него добавлялись хорошее вино, сыры и кроссовки.

Работники торговли, которые всё это уже имели, мечтали о путевках в ближнее зарубежье.

Попавшие, наконец, туда, грезили остаться там, а ещё лучше перебраться дальше на запад.

И так далее…

Нашему заводу выделили партию джинсов, настоящих. Мне так нравилось слово «выделили». То есть можно было представить себе конкретных людей, которые это сделали. Вот они где-то сидят и выделяют. И сдаётся мне, не только джинсы, но и кое-что другое. И перефразируя классика, можно сказать: «Кто что выделяет, тот это и имеет». Так что мечта попасть в выделяльщики была достойна того, чтобы считать её отдельной большой мечтой тогдашнего люда.

Где-то в мутных глубинах партбюро, профкома и ближайшего окружения начальника цеха родился список, учитывавший партийность, общественную активность и заслуги на производстве всех подавших заявление на получение джинсов. Я пришёл на завод всего год назад как молодой специалист, заявление написал, потому что писали все, как обычно надеясь на авось.

Из тех же глубин дошёл слух, что меня внесли в список. Сначала я удивился, потом стал размышлять. Я и раньше слышал, что начальник в своём кругу положительно отзывался о моём старании и умении управлять небольшим пока коллективом. Якобы я был внесён в его неофициальную команду. Директор завода был в предпенсионном возрасте, а начальник был молод, силён и вполне резонно рассчитывал занять его место. То есть он заранее, не афишируя, но и не особо скрывая, формировал свой кадровый резерв, чтобы, заняв главное кресло, сразу расставить своих людей на разные важные должности. Но при этом начальник ругал меня каждое утро при обходе моего участка то за одно, то за другое. Так что разговоры о его якобы положительном отношении ко мне я всерьёз не воспринимал.

Но, как говорят, дыма без огня не бывает. Похоже, какие-то виды начальник на меня имел, если сквозь дым этих слухов до меня добрался наш профсоюзный босс, по-тогдашнему профорг, и показал издалека финальный список претендентов на вожделенные джинсы. Свою фамилию я бы и за километр увидел, а тут ещё напротив неё стояла красная птичка. Профорг сказал, что приложил все возможные усилия… Ну да… Уже тогда я понял, что ему что-то от меня понадобится. Уважительно поблагодарил его, пообещав не остаться в долгу. Профорг побежал к следующему счастливчику.

К концу рабочего дня он позвонил мне и сбивчиво объяснил, что в список внесены изменения, и в окончательном варианте меня нет. Да, список подписан начальником… Да, изменения начальник внёс сам… Нет, возразить начальнику он не мог. Но скоро будет ещё одна партия, и тогда уже точно… Мне было немного жаль его, вынужденного оправдываться передо мной.

Я понял, что джинсов мне не видать, да это уже было и не важно. Так просто играть со мной я никому и никогда не позволял.

Секретарша Людочка роскошной грудью преградила мне дорогу в кабинет начальника. Она уже всё знала и пыталась спасти меня.

Но я вошёл и без приглашения сел напротив начальника. Тот по телефону в очередной раз обещал кого-то уволить. Он закончил, выругался и недоуменно посмотрел на меня.

— Ты чего пришёл? Случилось что?

— Нет, я из-за списка. Вернее, из-за принципа.

Хотя честно, я и сам не знал, зачем пришёл, и, если бы начальник предложил снова внести меня в список, наверно бы отказался. В голове был гневный сумбур или сумбурный гнев…

— Из-за какого списка принципа? Погоди, из-за джинсов, что ли?

— Нет, из-за принципа.

— Иди и работай, в следующий раз получишь.

— У меня ещё не было повода выразить вам своё недоверие. Теперь он есть, и я его вам выражаю. Теперь мне будет трудно представлять своё будущее здесь, в этом цехе. Хотя раньше мне здесь даже нравилось.

Получилось немного театрально, но доходчиво.

Я встал и пошёл к двери.

— Стой! — крикнул начальник.

Выйдя в приёмную, я так хлопнул дверью, что у Людочки зазвенели серёжки в ушах, а в её удивленно распахнутых глазах читался мой скорый конец. Будто я уже съеден её страшным шефом, и даже косточки мои уже выплюнуты. Муж Людочки работал здесь же механиком цеха. Его драли каждый день на разных совещаниях, она слышала всё, что происходит в кабинете шефа, знала эту кухню изнутри, поэтому прошептала мне вслед:

— Теперь держись!

Я был слегка горд собой и не думал о последствиях.

Через неделю был вызван в профком, где мне по секрету рассказали, что начальник был у директора завода и выбил для меня квартиру вне очереди. Вот так отобранные джинсы обернулись отдельным жильём. Ну, а что такое отдельная квартира для молодой семьи с младенцем, думаю, объяснять не надо. Мы были на седьмом небе. При очередном утреннем обходе начальник не успел раскрыть рот, чтобы облаять меня за бардак в мастерской, как я в присутствии всей его свиты принёс ему от моей семьи глубокую благодарность за полученный вчера ордер. Он от удивления забыл, что хотел сказать, молча кивнул и пошёл дальше.

Через некоторое время начальника пригласили в главк и назначили главным инженером крупного завода. Он никого не звал с собой, ждал, что сами попросятся. Несколько человек так и поступили и уехали к нему. А спустя время получили должности и квартиры. Мне же уезжать не хотелось, карьеризмом я не страдал, поэтому остался. А начальник так поднялся, что сразу не поверить. Конечно, развал страны этому тоже помог: всякие старые структуры, главки и министерства рассыпались, и на их месте создавались новые, которые требовали новых людей.

Короче, мой бывший начальник успел поруководить всей металлургией страны.

Мне же жизнь устроила еще несколько таких испытаний, когда по какому-то ничтожному поводу, как те джинсы, сумбурный гнев застилал глаза, и я опять совершал ошибки. Гордыня…

А мог бы тогда проглотить обиду, а потом уехать вслед за начальником, глядишь, и жизнь сложилась бы по-другому… Только оглядываясь назад, думаю: «А зачем?..»