Тридцать первое июля 10/10

Тридцать первое июля.

Воздух всё ещё горяч,

хоть уже и повернули

дни на убыль, солнце вскачь

мчится вдоль по небосклону,

амплитудой сверху-вниз,

и от жара полусонный 

обдувает берег бриз.

В синем небе, в синем море

белых гларусов патруль,

ор такой, что тонет в хоре

утлой лодочкой июль.

Виноград, как баба – в теле,

посмотри, как разнесло,

сколько раз его воспели

кислым яблокам назло,

фиолетовые грозди 

оживляли на холсте,

а на желтых даже кости

на просвет видны, и те

так таинственны в утробе 

виноградин наливных,

словно ждут, чтоб час их пробил,

и опустят в землю их.

И опять все повторится,

скорлупу пробьёт росток,

и всевластною десницей 

защитит от злобы Б-г.

Что ж… сейчас не думай долго,

на судьбу свою не злись,

посмотри, как вьются пчёлки,

облепив собою кисть

виноградного запястья,

виноградины как мёд,

лето – маленькое счастье 

средь невзгод и непогод

в мрачном облике горгулий,

головой трясущих зло.

Тридцать первое июля.

Тридцать первое число.

Но и яблоки доходят,

их ещё не пробил час,

покраснеют на восходе,

чтоб прославиться на Спас.

Те, что падают, червивы,

плоть их в чреве у червей,

изглодавших похотливо

сердцевину до костей.

А на ветках, те – раскошны,

подрумянен круглый бок,

Спас придёт, и рви их, можно,

не прогневается Б-г.

Спас ореховый, медовый,

ну и яблочный, а то ж…

Звон по церковкам лиловый

побежит, по телу – дрожь.

Дьяк- дичок на колокольне,

взявши тяги звонаря,

раскачает их, невольно

сам от качки воспаря,

и когда многоголосо 

вступят все колокола,

мёды, яблоки и розы

сложат все в углу стола,

чтобы сбрызнуть их водицей,

окропить святой водой.

Во Христе ты мне сестрица

или братец дорогой,

в Спас душа на преплавку,

словно золото идёт.

Вот такой он – славный август –

розы, яблоки и мёд…

Август – время звездопада…

Август – дивная пора.

Пусть слегка жарой помятый,

но не та уже жара!..