по есенинскую душу... 10/10

Эх, Сережа, ветер – в поле,

гнутся рожь и васильки,

и рязанское раздолье

вдоль серебряной Оки

светлым звоном колокольным

отзывается в душе,

и раздольно ей и больно,

словно встряла на меже.

Как и прежде всё, старушки

в длинных юбках и платках

колготятся у церквушки,

носят Пасочки в руках.

Ничего не изменилось,

так же всё, Сергей, ан, нет,

поприбавилось могилок

за минувшие сто лет.

Кто-то пашет спозаранку,

на поту– насущный хлеб,

кто по гульбищам и пьянкам,

лишь с одной заботой, где б

с девкой в платье откровенней

вряд ли в разуме найдёшь

набросать на ветер денег,

не стесняясь ни на грош.

Говорят, что в Англетере,

обмакнув перо в крови,

перед тем, как запер двери,

ты писал нам о любви.

Ты писал, что жить не ново,

чтоб не хмурили бровей,

и как ни было б сурово,

умирать здесь не новей.

Но никто не верит в то, что

ты расстался с жизнью сам,

что ты влез в петлю нарочно…

Помяну тебя… сто грамм.

Тридцать лет всего, на плаху

опустилась голова,

Ты сказал: да ну их…

Не мои, твои слова!

Среди прочего пророчеств

ты оставил на года.

Ты писал, как между прочим:

Не умру я никогда!

И конечно же не умер,

никаких сомнений нет,

ведь душа не просто зуммер,

если ты больше поэт.