До последней скрипки. Макс Салтыков 0/10

В коробкé от спичек

 автор Макс Салтыков

В коробкé от спичек крылышко стрекозы.

Помнишь —

ржавое чудо в лиловых пятнах?

Блюдца зрачков под бусинками росы.

Шелест, легчайший на ощупь,

на запах — мятный.

На язык положи это крылышко.

Слышишь крик?

Это когда —

стрекозу самокатом сбили.

Зудит, оскоплённый обрезком крыла, язык

в груди твоей задыхаясь

словесной пылью.

Оставь себе это стёклышко

видеть мир

виноградом зелёным

в прожилках осенней дымки,

и себя самого — через крылышко,

молодым,

жизнью промокшим насквозь,

до последней скрипки.

Терминатор

Макс Салтыков

Ты не слышишь разве,

как чинит себя Терминатор,

Он не плачет, глаза его снова пусты -

две фасолины белых, упавшие в мокрую вату,

так и не пожелавшие прорасти.

Он снимает плоти изношенные доспехи,

обнажая сверкающий свой остов,

и всю ночь напролёт за вертушкой винилит трэки,

разлучает и сводит вновь голоса мертвецов.

Голоса нас ласкают, баюкают как младенцев,

За воротами тьма - нет ни одной звезды,

Терминатор вынимает из горла сердце,

и кладёт в уста обесточенной пустоты.

 Бестиарий

Макс Салтыков

Перебираю

выстроившийся в круг,

ставший ручным и беспомощным, бестиарий –

теплый ещё, киммерийца молочный зуб,

с вольницы крымской на север сбежавший парией,

танго трофейным в рапане застрял прибой,

выгорел фантик, подцепленный на бульваре –

в нём обезглавлен, летит махаон домой,

как астронавт в тускнеющем саркофаге

маски подводной окостеневший глаз –

сквозь соли морской поволоку, совсем не старый,

отец наблюдает с усмешкой, кому из нас,

как сверху обещано, будет дано "по паре",

или по три

плащаницы степных стрекоз –

спутавшиеся души небесных тварей

гладит смычком саранчи голубая кость.

Остывает куриный бог, обращаясь в камень.

Мои обереги, хранившие берега,

сняты, как с утопленника в "нуаре".

Покидают язык обезвоженные слова,

уснув в Судаке, просыпаются в Нарьян-Маре.

Беженцев табор, нелепый в чужом снегу,

В пестром тряпье из ложных воспоминаний.

Листья сгребают.

Снова в моем саду –

Осень разбила игрушечный колумбарий.

Букинист

Макс Салтыков

Раскрыл тебя, где загнут уголок:

листвой дыхнуло палой, сном, больницей.

Промеж страниц забытый, мотылёк

наружу выпорхнув,

растаял тенью птицы.

Распахнутый твоей любви словарь -

на лепестки распавшиеся розы,

чернил застыла выцветшая гарь,

желтея в старческих прожилках целлюлозы.

Тебя глотали жадно,

пусть вразброс!

Ещё гудит захватанная флейта -

разводы жирные от пальцев, вот - засос

коричневый,

помадой номер чей-то...

Лесов нехоженых мелованная синь -

чуть тлеет в глубине, под мёртвой кожей,

а сверху по линованному ложу -

крючками ржавыми

аптечная латынь.

...

Достанься ты мне раньше прочих книг,

спалил бы тут же

все другие фолианты!

И в декольте твоём я, вырезав тайник,

припрятал револьверы и брильянты.

Снесу тебя обратно, в "Букинист",

откуда вынул наугад,

из-под развала,

на память папиросный вырву лист,

пропахший табаком и снегом талым.