Писать о войне получается плохо (Дмитрий Мурашов) 10/10

Дмитрий Мурашов

                                                                        Все новости должна читать война

Писать о войне получается плохо.

Писать о любви разучилась рука.

Я буду с тобой до последнего вздоха.

Я буду любить тебя вечно пока:

меня не убьёт прилетевшей ракетой,

меня не раздавит железной бронёй,

меня не задушит двадцатым пакетом,

и ненависть бывших когда-то роднёй

меня не разрежет . С вопросом листочек

несу, как ребёнок к учителю в класс.

Строчил пулемётчик за синий платочек.

В кого и за что он стреляет сейчас?

***

Мне не запомнить всех названий

освобождаемых руин.

Теперь над горсточкой развалин

горит гранатовый рубин

звезды кремлёвского пожара.

Летит Артёмовска зола ,

по перекрёсткам Угледара,

под звон оконного стекла.

А впереди ещё немало:

деревни, сёла , города.

С пилотки в грязь давно упала

красноармейская звезда.

И за прощанием славянки

я слышу -проводы славян,

гармошка фронтовой землянки

поёт фальшивые слова.

Аккорды те же , те же ноты .

Но злато лучше, чем булат.

Стрелять – обычная работа,

и ежемесячный оклад

проиндексирован стократно

для продолжения войны.

Но не перевести на карты

иллюзии большой страны:

тех комиссаров в шлемах пыльных,

те песни громкого гудка…

А сказка обернулась былью.

Течёт кровавая река,

и по земле освобождённой

и по моей родной земле,

войной, на части разделённой

и тонущей в кромешной мгле.

***

Летит листва опавшая на ураганной скорости.

А девочка не знавшая, войны и прочих горестей.

Идёт спокойно к садику, по тротуару ровному.

К фасаду с новым сайдингом, с быками и коровами.

Листва, как будто фантики, от шоколада августа.

Под солнцем слой асфальтовый, того гляди расплавится.

Всё хорошо и здорово и мир в своей суровости,

глядит куда- то в сторону. Она листает новости.

Обычные развалины , знакомые истории,

Какой- то город маленький на новой территории.

Там под кофейной гущею, за бутербродом утренним.

Дрожит строка бегущая на маленьком компьютере.

И будет долго спрашивать, слова вбивая в поиске:

Откуда время страшное? И чьи все это происки?

Зачем вы это начали? когда война закончится?

Прыг на диван калачиком, а горе рядом корчится.

За проливными ливнями, за голубыми грозами.

Спит девочка наивная с дурацкими вопросами.

***

Все новости должны быть про войну.

Не про футбол, не про юани в банках. 

А тысячу четыреста минут

не умолкая, говорить о танках,

о самолётах и о кораблях.

Слова должны дышать январской стужей.

В тяжёлых продолжительных боях

вчера оставлен нами город Суджа.

Все новости должны быть о войне.

Что жить сейчас, как никогда опасно.

В ракетном или пушечном огне

уже сгорели жители Донбасса.

Теперь и наши города горят,

и Левитан в вечернем репортаже

пусть говорит , что вражеский отряд

был уничтожен, - но увы не скажет.

Все новости должна читать война.

Не девушка, что только из гримёрки.

А гвардии пехотный лейтенант,

лицо в пыли, и пятнах -гимнастёрка.

Про гибель друга и окопов вонь,

И как от ран земля дрожит и стонет.

Но так не будет, это- СВО.

Здесь нет войны, и сравнивать не стоит.

***

Смерть – где- то рядом.

Смерть – очень близко.

Нет ни ограды,

ни обелиска.

Чавкала глина,

мартом согрета.

Розы легли на

плёнку портрета.

Ретушь. На фото-

слишком мальчишка.

Спрятан в киоте

с цинковой крышкой

Здесь для героев

в городе мирном

будет построен

многоквартирный

комплекс элитный.

Сказочный воздух.

Серые плиты,

красные звёзды.

Их хоронят чуть поодаль

разукрашенной Москвы.

Военком кричал- Кто отдал

жизнь свою, чтоб жили вы,

тот останется навечно,

в наших душах и сердцах.

А могилы бесконечны.

А могилам нет конца.

Выйдешь с кладбища и в город,

сядешь в метрополитен.

Ком застрявший где – то в горле,

растворится между стен

станционных перегонов.

С губ , срывающийся крик,

свет инертного аргона

остановит. Я привык.

Здесь -весенние девчонки.

Там-три буквы от весны.

Мы пластмассовые чётки

в толстых пальцах у войны.

***

Когда идёт на перековку,

на переплавку и на слом

страна соседняя. Неловко

сидеть за праздничным столом.

Гулять по старому Арбату

и рвать черёмуху- сирень.

Писать стихи про сорок пятый

и петь про наш победный день.

Как жерновами перемолот,

и перетёрт любой из нас.

Я первый раз , тому кто молод,

не позавидую сейчас.

Страна зовёт их на защиту

вставать, как в тех сороковых.

И будет врать им про убитых,

и пересчитывать живых.

***

Когда горячие слова

внутри меня совсем остынут,

про безымянный перевал,

я расскажу отцу и сыну.

И промолчит в ответ отец.

Вопрос , царапающий нёбо,

растает словно леденец

на языке . Мы знаем оба,

что значит нажимать курок,

и видеть не мишени в тире,

а чей- то выбритый висок.

Вдруг станет холодно в квартире,

но сын вопросы задавать,

наверное, не перестанет.

-А что такое газават?

И для чего чеченцев Сталин

в казахскую отправил степь?

И где у парашюта тросик?

И что такое род и тейп?

И вдруг он мимоходом спросит:

-А скольких ,папа ,ты убил?

И чертит на листочке ручкой:

квадраты, линии, кубы,

и ждёт ответа. С горной кручи

сорвётся камень. Я сорвусь

с такой же кручи, будто камень.

Туда- где учащённый пульс,

где автоматными рожками,

мою отсчитывают жизнь.

Туда, где сломанные ветви,

как командир кричат- ложись.

Где солнце по другому светит.

-Ну сколько, папа? (В первый класс

ему идти через неделю)

- Я одного на склоне спас.

И этот счёт на самом деле

куда важнее всех счетов.

Другие- морок и трясина…

В один из летних вечеров,

я говорил с отцом и сыном.

Дмитрий Мурашов

https://rutube.ru/play/embed/3ccc6346e0037c7f4c0521ba04b880a4/