Жарки 10/10

Зима отступила. И в лесах загорелись жарки,

налитые яростным, ярким оранжевым соком.

Они полыхают, сшивая в одно материки —

от польских окраин до сопок на Дальнем Востоке.

По ним проносилась лавиной орда Чингисхана,

опричники в чёрных кафтанах кропили их грязью липкой.

А после — красная конница вминала их вглубь кургана,

в жирный сырой чернозём, под марш со зловещей дудкой.

На них, кандалами звеня, глядели узники старых времён,

и те, за колючкой, в лагерном сером аду, 

чьи номера на ветоши грязных сукон

были длиннее, чем жизнь, угасающая в плену.

А в самом начале июня, когда сибирское лето

только примерит тепло, я рвал их, марал рубаху,

не зная, что в кулаке сжимаю багрянец света

и длиною в века лихую историю-плаху,

в которой цветам повезло гораздо больше, чем людям,

умеющим только помнить, копить обиды и злость.

Цветы прорастут на месте, где нас не будет,

Не зная о тех, кому их топтать довелось.