Аромат азиатского лета 0/10

Ослепительно белое солнце в Азии. В степи жара так же смертоносна, как и мороз. Здесь природа умеет проверять на прочность. Здесь нет ни моря, смягчающего знойное удушье, ни гор, дающих укрытие от ветров, ни дремучих лесов, дающих животворящую тень. Степь не прощает ошибок.

Белое солнце и выжженная его лучами степь Сарыарка*. Только стрекот кузнечиков и безмолвие в голубом небе над степью днём.

У жары так же, как и у мороза, есть свой неповторимый аромат.

С детства помню запах июньской жары. Я многое позабыла: лица, голоса, даты, события. Но запахи — их я буду помнить всегда, даже за пределами земного мира...

Дворы, залитые белым раскалённым солнцем, запах гудрона и сладко цветущей полыни. Разноцветные камешки в советском асфальте, прохладные подъезды, куда заходили подождать подружку. Тогда ещё можно было легко открыть дверь и зайти в любой подъезд.

Такие неизведанные чужие дворы и строгий наказ бабушки не уходить за дорогу...

В конце дороги горячий асфальт улицы сливается в один мираж, и кажется, там видны минареты и цветной ковёр-самолёт. А возле дороги светофор с кнопкой и красный длинный дом напротив, и кажется, какая-то сказка там начинается, и неизвестные люди, и, может, сады с белыми георгинами...

А потом бежишь в тёмный прохладный подъезд, в спасительный полумрак, и пыльные босые ступни мгновенно остывают на прохладном бетоне. Поднимаешься на душную высоту, на последний этаж, в свою квартиру, чтобы выпить топлёного холодного молока... Пьёшь, и молоко сбегает по губам на шею.

А дома тишь, открытый настежь балкон, книги на полках, тюль дрожит от ветерка, пахнет хлоркой, и блестят деревянные половицы, покрашенные в коричневый цвет.

Снова на улицу. Громко воркуют сытые голуби. За домом заросли дикой чёрной смородины и бузины. Как сладко было есть эту ягоду! Лесное угощение рядом с домом. Чёрные ароматные жемчужины таяли во рту и казались чем-то непостижимым.

Прохлада под пирамидальными тополями возле дома и ниши под балконами. Под ними, развалившись, спят кошки, пока мы их не спугнём. Наверное, там, под люками, где вход в подвал, точно живут оловянные солдатики и чёрная курица. А мы носимся с палками и ищем зарытые сокровища. И нам нипочём жара. В жару так мало людей во дворе, и тем волшебнее кажется наше собственное царство среди асфальтных дворов.

А в степи нет прохладных подъездов, и чабан** или жылкышы*** — это настоящий воин, который каждый день борется с невыносимым зноем, с неподвижным азиатским солнцем. А над степью беркут, зависший в зените солнца, как напоминание о стойкости для степняка.

Жара здесь может убить любого, кто окажется слаб перед её силой. Поистине в степи могут выжить лишь сильнейшие. Здесь сильные люди, терпеливые животные, выносливые растения.

Душный зной выжигает жизнь из травы, и она делается жёлтой, по цвету похожей на золото, которое сверкает под беспощадными лучами солнца. Она не гнётся, а хрустит, как сахарная халва, под ногами редкого путника или пастуха.

Тучные белоголовые коровы наедаются вдоволь степного разнотравья и идут, медленно раскачивая бока. Глубоко и громко вздыхают они от раскалённого воздуха, бесконечно отбиваясь хвостами от назойливого гнуса.

Лошади не теряют своего изящества. Полные сил от степной растительности, они разноцветными волнами грив плывут над горизонтом. Отары овец тоже уходят сытыми с летних степных пастбищ. Быстрыми цветными пятнами они двигаются по степи.

На горизонте солнечное марево плывёт маслянистыми волнами, превращая низкие аульные домики и траву в одно цветное дрожащее пятно.

И только когда задрожит Венера на сумеречном небосклоне, в степь приходит спасительная прохлада. Холодные кометы падают куда-то за степь, оставляя в небе длинные голубые хвосты. Млечный Путь переливается россыпью алмазов. Пахнет кизяком в воздухе. Ветер становится прохладным и приносит запахи водорослей с дальних водоёмов. Глухо стучат крылья ночных птиц, и перекликаются сойки.

А в городе вечером тёплая вода и железный скользкий тазик, и мама моет тебя каким-то синим шампунем, который вкусно пахнет морем. А кожу щиплет от царапин и укусов.

Закрыты плотные шторы, жёлтый свет лампочек и монотонный звук телевизора. Супчик с укропом, скрипучие от чистоты пятки, накрахмаленная простыня, книжка с дерматиновой обложкой. Нет никаких забот, и жизнь кажется бесконечной сладкой, как тягучий шербет.

*Сарыарка (каз. Сарыарқа — «желтый хребет») — обширный географический регион в Центральном Казахстане, представляющий собой холмистую степь и Казахский мелкосопочник. Уникальные степи и озера Северного Казахстана входят в список Всемирного наследия ЮНЕСКО

**Чабан — это пастух, который охраняет, пасет и перегоняет отары овец или коз.

Чабаны всегда работают вместе со специально обученными собаками (например, волкодавами или овчарками) для защиты стада от хищников.

Это не просто пастух, а хранитель вековых традиций кочевого животноводства, который отлично разбирается в повадках животных, ориентировании на местности и народной медицине.

***Жылкышы (каз. жылқышы) — это табунщик, пастух, который специализируется на выпасе, охране и разведении лошадей. В традиционной культуре казахов и других кочевых народов эта профессия ценится гораздо выше, чем работа обычного пастуха (чабана), и требует исключительного мастерства.

Лошадь для кочевника всегда была главным животным, символом свободы и достатка, поэтому жылкышы пользовались особым уважением в обществе.

 Табуны пасутся круглый год под открытым небом, часто на подножном корму даже зимой . Жылкышы проводит в седле дни и ночи в любую погоду.