Белая башенка с коричневой крышей 10/10

      Белая башенка с коричневой крышей стояла напротив нашего окна. Но далеко - там, где кончается улица. Где высокие деревья и железные электрические столбы.

     Честно говоря, ничего в ней особенного не было. Башенка и башенка. Но она была как будто двухэтажная, с маленьким окошечком наверху. И мне казалось, что там живут и охраняют кого-то рыцари в железных латах. Я представлял себе, как они ходят по витым железным лестницам, гремят своим доспехами и высматривают из окон что-то интересное.

     Мне почему-то казалось, что возле этой башенки иногда бывает ярмарка. Настоящая, конечно. Потому что я помнил, что однажды мы с мамой и бабушкой пошли туда. Мне купили мороженое на палочке, надели новый зелёный костюм с шортами. Там были высокие железные ящики с газированной водой. Флажки. Много людей. Ходил человек с настоящей лошадью. И было много всякого интересного.

     Там продавали вещи, одежду. И игрушки. Мама купила себе новые коричневые ботинки. А бабушка - банку сметаны. Именно там, я помню, мне купили пластмассового зайца. Белого, милого - такого хорошего, что я его сразу полюбил.

У него были розовые уши и очень грустные глаза. Обыкновенный заяц, если честно. Мама говорила, что глаза у зайца вовсе не не грустные. Но я-то видел...

      Когда я принёс зайца домой, мой пудель Артос его обнюхал и, кажется, хотел с ним поиграть. Но я отогнал Артоса от зайца. Когда я играл с зайцем, из него   потихоньку сыпалась пудра*.  А потом перестала сыпаться совсем.

     Я часто смотрел на башенку из окна. Мне нравилось смотреть на неё и вспоминать ярмарку, летний такой волшебный день! Там было много деревьев, тепло, и мы были так счастливы. Я завидовал детям, кому купили билет, чтобы покататься верхом на лошади. Я обещал себе, что, когда вырасту, куплю сто таких билетов. Пусть все завидуют!

     Я спрашивал бабушку, когда мы снова пойдём на ярмарку. Бабушка всё время вязала носки и рукавицы. Она улыбалась и говорила: «Не знаю, внучок...» Я спрашивал и маму, когда мы пойдём к той башенке и зайдём на ярмарку.

Но мама отвечала: «Никакой ярмарки там нет. Не выдумывай!» А я всё равно помнил ярмарку, ведь я видел ее. И флажки. И музыку. И лошадь.

     С зайцем мы подружились и стали разговаривать. Заяц был всё время грустым. Он ничего не отвечал.

     Спал заяц на моей кровати, на подушке, чтобы я его не раздавил. И однажды я понял, что он ходит тайком на ярмарку. А раз он такой грустный, значит, у него в башенке осталась семья. Может, мама или бабушка. Заяц скучает, и поэтому грустный. Но не выдает себя никак.

     Когда я утром просыпался, он лежал по-другому, не так, как когда я засыпал. Я это проверил несколько раз. Когда я закрывал глаза вечером, он смотрел в сторону шкафа, а когда я их открывал утром – совсем в другую сторону. И лежал на другом боку.

     Я никому об этом ничего не сказал. А то ещё отберут зайца!

     Я познакомил зайца с медведем. Медведь, честно сказать, был добрым. Не думаю, что заяц боялся его. Но, кажется, они не сильно подружились.

     Я подсаживал зайца и к оловянным солдатикам. Говорил ему: «Смотри, наблюдай, чтобы солдатики не разбежались!» Потому что в полу были маленькие щели, и мне казалось, что солдатики туда сбегают потихоньку. Но заяц плохо следил. Солдатики всё равно исчезали.

     Зато заяц всегда был со мной. Он не сбежал и когда я задумал отправиться в поход, чтобы увидеть еще раз эту ярмарку. Может быть, меня пустили бы в башню к рыцарям и я бы там остался. Конечно, я бы написал письмо маме и бабушке, чтобы они не плакали. Я бы написал им, что пока останусь жить в башне и буду охранять ярмарку.

     Я вытряхнул из школьного рюкзака книги и тетради. И сказал, ну вот, больше вы мне не понадобитесь. Даже вздохнул. Так было жалко расставаться со школой. Я ведь только пошел в первый класс. Но я думал, что домой всегда успею вернуться. А башенку я непременно должен посмотреть.

     Вместо книг в школьный ранец я положил буханку хлеба и селёдку, завёрнутую в газету. И зайца.

     Только я собрался выйти из дома, как в комнату вошла бабушка и сильно отругала меня. Она сказала: «Куда ты намылился?» Я ответил,что - в башню , что хочу пойти на ярмарку: «Вы же меня больше не хотите водить туда!» Тогда бабушка сказала, что меня украдут цыгане и что я бестолковый. Но что такое толк, я не понял. Мне казалось, что толк - это антенны с гругляшками на концах.

     Мы с зайцем всегда ели вместе, я его сажал на стол. И чай пили вместе. Артос всё время крутился рядом и с недоверием поглядывал на зайца. Я даже кусочек пряника клал зайцу на ночь… а утром одни крошки находил.

     В общем, заяц был настоящий. Просто не выдавал себя. И ночами ходил в эту белую башенку с коричневой крышей.

   А потом однажды заяц пропал. Вот прямо совсем. Я сначала подумал, что он где-то тут. Под кроватью или за шкафом. Может, упал. Или мама убиралась и положила его куда-нибудь. Искал. Даже с веником лазил под кровать. Потом поставил два стула, а сверху на них - маленький. Залез и стал искать зайца в книжном шкафу. На верхних полках. Где хранились книжки с картинками. Там самое тихое место.

     Нету.

     Я тогда заплакал. Не очень громко, чтобы никто не слышал. И посмотрел в окно...

    Башенка стояла. И мне почему-то стало ясно, что он туда ушёл. На ярмарку. Там его семья. Мама зайчиха. И он не смог остаться со мной.

    Потом я пошёл на кухню и вспомнил, как заяц любил есть пряники. И тогда я заплакал так, что на кухню прибежала бабушка.

    Прошло какое-то время. Однажды я пришёл из школы и увидел моего зайца на своём письменном столе. Он сидел, прислонившись к стенке, и ждал меня. Такой же грустный. Я очень обрадовался, начал в ладоши хлопать и показал пуделю, что заяц вернулся. Но Артос почему-то стыдливо отвёл глаза и спрятался под стол.

     Тогда я пошёл играть со своим любимым другом и спросил его тихо: «Ты где был?» Он, конечно, не ответил, и я подумал, что он скрывает какую-то тайну. Я посмотрел в окно на башенку. Мне показалось, что оттуда, издалека, доносится музыка, как тогда на ярмарке. Мне почудилось, что башенка словно кивнула мне головой.

     «Отпустили, значит, тебя ко мне! Ясно. Ты ходил повидаться с близкими» - сказал я зайцу. И тут я увидел, что из зайца сыпется пудра. Я сжал его сильнее – точно: она сыпалась прямо на ладонь!  И я понял, что это не мой заяц – другой, новый. И что мой заяц не вернулся ко мне. Он ушёл навсегда.

     И я стал плакать ещё громче, чем в прошлый раз. Но на этот раз бабушка не пришла ко мне. Так я во второй раз потерял друга.

     Артос волновался, скрёб когтями пол, крутился, прятал глаза, но не подходил ко мне. Мне стало почему-то нехорошо. Я понял, почему Артос смотрел на меня с виноватыми глазами.

     Вечером я подошёл к окну. Башенка стояла на своем месте. Только крыша у неё стала чуть темнее.

     И никакой ярмарки рядом уже не было.

* В Советском союзе, в процессе производства ,внутри пластмассовых игрушек, оставался технический тальк, который выглядел как обычная пудра.