Женька 10/10

О чем могут говорить двое непьющих мужчин в возрасте 60+… о болезнях говорить не хочется, разве что упомянуть как причину воздержания, и то в общих чертах, в деталях они дома уже надоели до смерти. О бизнесе говорить нечего, сам факт поездки в 4-местном купе говорит за себя. О работе говорить скучно, тем более что собеседника твои проблемы волнуют в последнюю очередь, успеть бы о своих рассказать.

Поэтому говорят в основном о прошлом - оно, как обычно, заполнено яркими событиями. Люди любят говорить о прошлом, оно обязательно было героическим или около этого, тут можно и присочинить немного, все равно проверять никто не будет. А прошлое этого поколения было действительно веселей некуда, одни 90-ые годы чего стоят. Об этом и говорили двое мужчин под минералку и чай от проводницы.

Рассказывал один, второй слушал и лишь изредка во время пауз поддакивал, подтверждая свой неослабевающий интерес к рассказу. Слишком не похожей была история этого полулысого и полуседого человека на обычные истории из тех лет.

«… А я тогда без «броника» на улицу не выходил. После того, как Женьку убили, я вообще без лишней надобности никуда не выходил, понимал, что могу быть следующим. Утром из окна сканировал весь двор, потом перебежкой от подъезда к машине.

До минирования машин у нас тогда еще не доходило, это больше в столицах так демонстративно рвали даже бронированные лимузины.

У нас все было попроще, ждал тебя где-нибудь неподалеку паренек в бейсболке и с рюкзачком за спиной. Пока ты подъезжаешь или садишься в машину, он уже идет навстречу. Поравнявшись с машиной, достает пистолет, и дальше ты без шансов. Хотя нет, был случай с директором одного местного завода. Завод этот объявил себя акционерным обществом, и руководители завода хотели быстренько скупить все акции, тогда все так и делали. Но тут объявились москвичи с большими деньгами и стали за живые деньги прямо у проходной завода скупать эти самые акции у заводчан. Пока руководство сообразило, что к чему, многие продали свои акции. Жизненный опыт простых людей подсказывал им, что пока эти акции чего-то стоят, их надо продавать, завтра они превратятся в простые бумажки. И руководство выпустило приказ, кто продаст акции на сторону, будет уволен с завода. Продавать можно вот этой конторе, это свои, это убережет вас и нас от чужих, которые могут даже закрыть завод, если посчитают нужным. Это подействовало, но треть всех акций уже была в чужих руках. Но москвичам нужен был полный контроль, и тогда они поступили по-другому. Директор этого завода уже заехал в свой гараж, когда туда забежал человек и через открытое стекло приставил пистолет к виску директора. Пистолет дал осечку, директор выбрался из машины и стал бороться с нападавшим. Выстрел в директора все-таки случился, пуля прошла снизу через челюсть и вышла около уха, нападавший убежал, директор выжил. После этого представителям москвичей было заявлено, что руководство завода нанимает серьезных людей и отправляет их в Москву поквитаться за директора. После долгих переговоров было заключено мировое соглашение, войны не будет, треть прибыли завода достается москвичам.

Но осечки у пистолетов бывали редко, и обычно все заканчивалось намного печальней.

Да, добежишь до машины, бросишь на пассажирское сиденье завернутый в куртку «калаш», и сразу как-то спокойней становится.

Если бы менты остановили и нашли автомат, то срок был бы обеспечен.

Но бандитов я боялся больше, тут уже не о сроке надо было думать, а как выжить.

Мы с Женькой дружили в школе, учились в соседних вузах, поддерживали связь, пока меня не отправили по распределению за Урал. Потом я вернулся, но пути наши тогда разошлись.

Женька был боец по жизни, ничего не боялся. Первым в городе начал заниматься карате, когда еще запрещено было. Одним ударом ноги мог легко свалить любого. Телом владел удивительно, на тренировках в шутку мог легонько похлопать кого-нибудь подошвой ноги по щеке. Завел себе целую ораву учеников. А вокруг столько соблазнов, время было кооперативное. Многим нужна была защита от бандитов, их тогда развелось очень много. И Женька за малую долю давал им эту защиту.

Я ушел из адвокатуры, пытался заняться бизнесом. Получалось как-то не очень, было время бартера, денег ни у кого не было. Возил туда, привозил оттуда, вокруг постоянно суетились посредники, все дела шли через них.

Так прошло несколько лет. Потом позвонил Женька и позвал на встречу. Он к тому времени оброс делами. Не жаловался, но вскользь упомянул, что воевать приходится на все стороны. Силовики пасут и доят, у легальной части бизнеса налоговая на хвосте сидит, бандиты окрепли… было понятно, что он и сам уже давно играет на этом поле.

Все его доли в разных бизнесах оформлены устно, никаких официальных договоров нет, соответственно, и расчеты идут из рук в руки. Единственная официальная должность – директор центра кикбоксинга с символической зарплатой. Случись что с ним – все партнеры сразу забудут обо всех договоренностях, семья останется без дохода. Конечно, кое-что он собрал в нужном месте, должно хватить надолго, но он хочет оформить все свои владения официально. Для этого ему нужен верный человек, на которого можно положиться. Кто-то должен понять нынешнюю структура владения, предложить пути официального оформления… можно привлекать самых дорогих юристов. Мне предлагалась доля в будущем официальном бизнесе.

Я понимал свои риски и взял время на раздумья. Не давая окончательного согласия, я хотел оценить ситуацию, и мы провели первые встречи с Женькиными партнерами. Партнеры были ошарашены желанием Женьки оформить партнерство официально и, похоже, никто этому не обрадовался.

А через несколько дней Женьку убили. Как-то просто и буднично убили. Мы шли с ним из его гаража, с крыш соседних гаражей ударил выстрел. Потом выяснилось, что стреляли крупной дробью из охотничьего ружья. Женьке разворотило шею, я пытался остановить хлеставшую из артерии кровь.

В меня стрелять не стали, хотя я держал Женькину голову на своих коленях и был прекрасной неподвижной мишенью. Через день мне позвонили и предупредили, чтобы не лез в чужие дела, иначе буду следующим. Я понимал, что позвонил один, а партнеров было много, поэтому я и купил «броник», а «калаша» мне дал на время Женькин помощник.

Женькина команда передала по своим каналам всем, кого взяли на подозрение, что если что-то случится во время похорон, то будет война. Война никому была не нужна, видимо, с Женькиной смертью были решены все вопросы, похороны прошли спокойно. Вдова попала в психушку с сильнейшей депрессией, дочерей забрали родственники.

Женькины пацаны пытались самостоятельно найти заказчика, круг подозреваемых был ограничен. Но когда на охоте нечаянно застрелили самого буйного розыскника, остальные успокоились.

Мне больше не звонили. Один раз какие-то отморозки пытались попасть ко мне в квартиру, начали ломать дверь. К тому времени у меня уже был карабин, легально зарегистрированный на меня как на охотника. Пока я доставал его из сейфа, дверь почти поддалась напору снаружи. Не дожидаясь, когда она совсем распахнется, я выстрелил в образовавшуюся щель. Первый патрон у меня на такой случай был холостой. Пока я передергивал затвор, за дверью все стихло.

Случай этот я не связывал с Женькиной историей, к тому времени все уже подзабылось.

Учредители центра кикбоксинга, все бывшие партнеры Женьки, вложились в оборудование центра, построили новое здание и назвали центр именем Женьки. Центр стал лучшим в области, стали подрастать свои чемпионы.

А я в совете учредителей представляю интересы Женькиной вдовы, периодически встречаюсь с этими самыми учредителями.

Вот так бывает…

Иногда, глядя на них, вспоминаю гаражи, выстрел, Женькины глаза в последние минуты.

Женькина вдова – почетный президент центра, дочери уехали подальше от этого города.

А еще у нас с женой свой зоомагазинчик, жена за прилавком, за мной все остальное.

Когда все мои предыдущие бизнесы угасли, я понял, что мне нужно.

Когда-то мой хороший знакомый говорил мне, что нужно держаться подальше от высокого напряжения, больших вращающихся масс и начальства. Вся моя последующая жизнь подтверждала эти истины, добавилась только одна: хочешь остаться человеком - держись подальше от людей. Расшифровывать не стану, потому как это только моя истина, если кому-то еще зайдет, значит, мы одной крови.

Вот и я понял, что мне нужно удалиться от людей. Минимум окружения, близкие родственники, необходимые контакты для работы. И все. Теперь я могу часами смотреть на рыбок, слушать кенаря Кешу, кормить хомячков. И жена такая же… это мне счастье выпало».

В дверь постучала проводница, предупредила, что скоро конечная станция, и предложила свежего чаю.

Уже выходя из купе, рассказчик обернулся:

«За последние тридцать лет ни с кем не был так откровенен, как в вами. Хотя нет, у меня ведь есть еще Кеша, вот он знает про мою жизнь всё».