НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА 10/10

 В 1833 Пушкин написал цикл из 16 стихотворений, именовав его не стихами, а песнями – «Песни западных славян». Под западными славянами подразумевались сербы. Возможно потому, что в языке сербов словом «песня» обозначаются именно стихи, а поются они или не поются при этом никакого значения не имеет. Кстати, известная сказка Пушкина «О рыбаке и рыбке» изначально тоже входила в этот цикл. Стихи были изданы в 1835.

 Откуда у русского гения такое пристальное внимание именно к сербскому фольклору? Разнообразных народов в мире множество, в Европе – тоже, среди славян – тоже, почему именно сербы стали объектом внимания великого поэта? Когда-то Пушкин в своем искреннем увлечении историей сформулировал золотое правило: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие». Но причем тут сербы?

 Хорошо известно, что в своих автобиографических заметках А.С. Пушкин писал: «Мы ведем род свой от прусского выходца Радши или Рачи (мужа честна, как говорит летописец, т.е. знатного, благородного), выехавшего в Россию во времена княжества св. Александра Ярославича Невского. От него произошли Мусины, Бобрищевы, Мятлевы, Поводовы, Каменские, Бутурлины, Кологривовы, Шерефединовы и Товарковы».

 В «Государевом родословце» сказано так: «Из немец пришел Ратша. У Ратши сын Якун. У Якуна сын Алекса. У Алексы сын Гаврила». И так далее по родословию. Что значит прусский в 12 веке? Никакого отношения к немецкому языку прусский в ту пору не имел, и к народам Германии тоже, это был язык прибалтийских племён, для которых немцы были оккупантами. С «Государевым родословцем» еще запутаннее: фраза «пришел из немец» означает «пришел оттуда, где не говорят на понятном (то есть, русском) языке». Немцами изначально назывались ЛЮБЫЕ народы, говорившие на непонятном языке, поскольку русскоговорящими любые языки, которые они не понимают, обозначались как немые языки. Слова немой и немецкий – однокоренные. «Прийти из немец» вовсе не значило прийти из Германии, а означало прийти оттуда, где говорят на языке, которого у нас не понимают.

Своей родословной Пушкин интересовался достаточно пристально. Вот как он пишет о том в стихотворении, которое так и называется - «Моя родословная»:

Мой предок Рача мышцей бранной

Святому Невскому служил;

Его потомство гнев венчанный,

Иван IV пощадил.

Водились Пушкины с царями;

Из них был славен не один,

Когда тягался с поляками

Нижегородский мещанин.

Смирив крамолу и коварство

И ярость бранных непогод,

Когда Романовых на царство

Звал в грамоте своей народ,

Мы к оной руку приложили,

Нас жаловал страдальца сын.

Бывало, нами дорожили;

Бывало… но — я мещанин.

Упрямства дух нам всем подгадил:

В родню свою неукротим,

С Петром мой пращур не поладил

И был за то повешен им.

Его пример будь нам наукой:

Не любит споров властелин.

Счастлив князь Яков Долгорукой,

Умен покорный мещанин.

Мой дед, когда мятеж поднялся

Средь петергофского двора,

Как Миних, верен оставался

Паденью третьего Петра.

Попали в честь тогда Орловы,

А дед мой в крепость, в карантин,

И присмирел наш род суровый,

И я родился мещанин.

 Про «мещанина» — это, безусловно, нарочитая ирония. Но главное, что следует из пушкинского текста: личное и историческое (то есть, лирика и эпос!) для Пушкина были единым целым, которым он дорожил.

 Давайте ненадолго отвлечёмся от Пушкина и обратим внимание на вообще славян, их историю и лингвистику. Читатель вправе спросить: зачем ему лингвистические и исторические экскурсы по поводу славян, если речь шла о родословии Пушкина? Автору этих строк тоже было нелегко привыкнуть к той удивительной информации о генеалогии Александра Сергеевича и невероятных поворотах его судьбы, с которыми пришлось столкнуться во время изучения вопроса… К той внутренней исторической логике, которая как минимум полтора десятилетия пронизывала жизнь самого известного в России поэта…

 Итак... Что общего между современным ироничным «наша Раша» и древним «Рашка»? Между торжественным «Россия» и Расция? Между «дорогие россияне» и расцияны? Верно, кроме звучания – ничего общего. Рашка - это великая жупа, средневековое сербское государство, управляемое великим жупаном. Согласно одной из версий историков, название данной местности происходит от названия города Рас, основанного римлянами. В X веке там проходила граница между Сербией и Болгарией, в XII веке город окончательно перешел к Сербии и стал столицей её жупанов. Сербский историк Сима Чиркович писал, что Рас оказался первой крупной административной единицей, отвоеванной сербами у византийцев. Затем сербы разместили в Расе резиденцию своих правителей. После этого в латинских источниках сербов начинают именовать «Расцияны» (латинское Rasciani), а их государство — «Расция» (Rascia). Так что, со звучанием слова «Россия» Европа ознакомилась гораздо раньше, чем оно обрело свой новый смысл на Руси.

 Существует гипотеза о том, что у славян цвета использовались для обозначения сторон света: белый — запад, синий (голубой) — восток, чёрный — север, красный (червоный) — юг. Тюркские племена того времени именовались голубыми или небесными тюрками, и обитали они восточнее племен славянских, что соответствует славянскому термину восточный или синий, тем самым подтверждая версию о соответствии цвета и географического расположения. Очевидно, что у словосочетаний Белоруссия или Бела Русь, Белая Сербия, Белая Хорватия и им подобным - общее историческое происхождение. Весьма похоже на то, что и географически это были смежные территории. На демонстрируемой карте XIII века можно заметить характерную запись «Чёрная Русь». Естественно, речь идет не о цвете, а о расположении территории – Черная в значении Северная. Еще одно подтверждение того, что Белая – значит Западная. Поскольку Красная Русь (Южная) именовалась Червонной - историческая область на западе Украины и юго-востоке Польши (Галиция), существовавшая в XV–XVIII веках и ранее. Она включала Галицко-Волынские земли. По поводу термина «Белая» существует несколько версий, пытающихся локализовать эту историко-географическую ситуацию. Наименование Белая Сербия или Бойко по одной из версий по именованию сходно с названием русинского племени бойки, проживавшим в Восточной Галиции. Примерно в этом направлении часть русинов живёт и поныне. А белорусы – как жили, так и живут севернее русин. Местоположение русин на территории, совпадающей или близкой к совпадению с местоположением Белой Сербии – изначальной прародины сербов важный исторический момент, о котором ещё раз будет упомянуто позднее.

 Основоположника великого рода нередко ошибочно отождествляют с Ратмиром, Ратшей — легендарным дружинником князя Александра Невского. В житии святого князя рассказано о том Ратше как об одном из главных героев Невской битвы 1240 года. Могучий богатырь принял бой с несколькими врагами и погиб, окруженный шведскими воинами. Сам Пушкин путал двух тезок. Но нас интересует Ратша — основоположник рода Пушкиных. О нем сказано в «Государевом родословце»: «Из немец пришел Ратша. У Ратши сын Якун. У Якуна сын Алекса. У Алексы сын Гаврила». Словом, старый Ратша прибыл в Новгород в 1198 году, за 22 года до рождения Александра Невского, которому служил вовсе не он, а его внуки и правнуки.

 Кстати, от имени Ратши произошло село Ратчино, принадлежавшее Пушкиным. И в «Руслане и Людмиле» Пушкин вовсе не случайно одного из героев наградил именем Ратмир.

  Судя по родовому гербу — Радша был выходцем из Славонии. И действительно, восточная часть Славонии называлась когда-то Расция — Рашская область (потом она стала известна как Сербия), жителей ее именовали ращами и ратцами. Выходец из этой земли, может быть, и знатный у себя на родине человек, конечно, не мог претендовать на былую знатность, очутившись в Киевской Руси. Он сохранил только прозвище «Радша» — в смысле выходец из Рашской, Сербской земли. Значит, Радша не немец, не пруссак, а славянин из южных славян, сербов.

 Почему же и сам А. С. Пушкин, как известно, не очень-то жаловавший немцев, остзейцев, прилепившихся к царскому трону, почему Бутурлин, Мусин-Пушкин повторяют, что «Радша из Немца»? Лукомский установил и эту ошибку, причем сделать это ему было уже не трудно. Пушкин не видел «Гербовника», так как тот составлялся фактически всю его жизнь, и только в 1840 году, через три года после трагической гибели поэта, была опубликована его «пятая часть», в которую и внесен герб Пушкиных. В родословной справке под гербом написано, что «муж честен Радши» — «знатной славянской фамилии» и выехал он «из Семиградской земли», то есть Трансильвании.

 Якобы «прусский» вариант его происхождения объясняется вообще очень просто. Венгерский король Фердинанд I, на печати которого впервые попадается эмблема Славонии, в том же 1531 году был избран королем римским, а с 1558 года появляется и печать Фердинанда I, как императора Германской империи, Священной римской нации, просуществовавшей вплоть до XIX века. Об этом знали, видимо, составители «Бархатной книги» и, недолго думая, занесли Радшу в «немцы».

 Так у русского Пушкина с его эфиопским прадедом Абрамом Ганибалом появились как бы немецкие корни от сербского предка. Бывает.

 Жил-был в пушкинские времена граф Иоа́нн Анто́ний Каподи́стрия — российский и греческий государственный деятель, министр иностранных дел Российской империи и первый правитель независимой Греции. В 1812 году ему, в те времена управляющему дипломатической канцелярией русской Дунайской армии в Бухаресте становится известно о прямом происхождении рода Пушкиных от великих жупанов, королей, царей и базилевсов сербских – Властимировичей, основателей первого Сербского государства, а также от болгарских царей из династии Крумов (802-991), и византийских императоров из династии Лакапинов (920-985). Именно от Каподистрии, как главы Коллегии иностранных дел России, двадцатилетний Александр Сергеевич узнал о своём сербском (русинском) происхождении от династии Властимировичей (700-е – 960-е), и в частности – от Кунича Властимировича, являвшегося прямым предком легендарного Радши – основателя рода Пушкиных.

 Поэтическая гениальность и политическая прозорливость юноши, его происхождение от древнейших царских династий средневековой Европы, молодость, возможность дальнейшего обучения и морально-духовного формирования и совершенствования, остановили выбор Иоанна Каподистрии на Александре Сергеевиче Пушкине – как на будущем правителе новой Византийской империи, созданной по идее Греческого проекта, завещанного России Екатериной Великой.

 У графа Каподистрии возникла потрясающая идея: командировка Пушкина в Бессарабию в 1820 году по линии Коллегии иностранных дел! Командировка, ставшая по своей сути, первым шагом к практической подготовке молодого Пушкина к будущей роли правителя, отца освобождённых балканских и малоазийских народов – сербов, болгар, византийских греков, турков и армян!

 Как известно, именно в ту пору за свободу Греции отдал свою жизнь английский поэт Джордж Байрон, творчеством и судьбой которого так восхищался молодой Пушкин, В частности, в письме к П.А. Вяземскому, узнав об уничтожении дневников поэта, он писал: «Зачем жалеешь ты от потери записок Байрона? Черт с ними, слава богу, что они потеряны! Он исповедался в своих стихах, невольно увлеченный восторгом поэзии. Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением. Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего. При обнаружении всякой мерзости она в восхищении…» За свободу Греции готов был пожертвовать собой и молодой Пушкин, восхищавшийся Байроном и знавший о том, какое предназначение готовил ему Каподистрия.

 И вот за 12 лет до написания «Песен западных славян» в 1821 году молодой Пушкин прибывает в Бессарабию с тайной миссией, как будущий наследник престола балканских народов! В документах Русинско-тиверского (толковинского) летописного свода русинов Севера Молдавии, доставшегося Юрию Васильевичу Иванову в наследство от средневековых правителей Севера Пруто-Днестровского Междуречья, его кровных предков – великих толковинов Земли Молдавской сотни лет таилась истинная причина первого путешествия Пушкина в глубь древней истории своей родословной…

ПРОДОЛЖЕНИЕ 

Вовсе неспроста Пушкин по распоряжению Бенкендорфа (без подорожной, оформленной благодаря его безусловной поддержке никакая поездка в район боевых действий была бы невозможна) и с согласия Николая Павловича совершил поездку на Кавказ и в действующую армию во время русско-турецкой войны весной-летом 1829 года. Поэт выехал из Москвы 14 мая 1829 года, посетил Тифлис, перешел через Карс и Саганлуг, и 10 июня достиг Эрзурума (Арзрума), описав свои приключения это в известном произведении «Путешествие в Арзурум». Таким образом, логически складывается такая картина: 1820-21 годы – поездка Пушкина в направлении западного фланга территории бывшей Византийской империи, первых государств сербов и болгар, 1829 год – поездка Пушкина на восточный фланг территории бывшей Византийской империи, 1835 год – создание цикла «Песни западных славян». Так или иначе, но на протяжении пятнадцати лет жизни мысли великого поэта связаны с регионом происхождения его рода!

 Уделим некоторое время и внимание возникновению первой сербской династии и её основателю, подарившему этой династии свое имя.

 Властимировичи (серб. Властимировићи),также Вишеславичи (серб. Вишеславићи) — первая сербская княжеская династия, правившая Сербским княжеством. По легенде, основателем династии был неизвестный правитель, под предводительством которого сербы в VII веке покинули свою прародину — Белую Сербию — и пришли на Балканы. Первым известным представителем этого рода является живший в VIII веке князь Вишеслав. Династия названа по имени его потомка Властимира, который объединил страну. Также он стал фактически первым из сербских правителей, чья деятельность была зафиксирована в письменных источниках.

 Властимировичи (серб. Властимировићи),также Вишеславичи (серб. Вишеславићи) — первая сербская княжеская династия, правившая Сербским княжеством. По легенде, основателем династии был неизвестный правитель, под предводительством которого сербы в VII веке покинули свою прародину — Белую Сербию — и пришли на Балканы. Первым известным представителем этого рода является живший в VIII веке князь Вишеслав. Династия названа по имени его потомка Властимира, который объединил страну. Также он стал фактически первым из сербских правителей, чья деятельность была зафиксирована в письменных источниках.

 К землям, которыми правил Властимир, относились сегодняшние западная часть Сербии, северная Черногория и восток Боснии и Герцеговины. Возможно сюжеты пушкинских «Песен западных славян» связаны исторически именно с этими территориями, некогда находившимися под властью великих предков Пушкина – создателя первого сербского государства Властимира, болгарских царей из династии Крумов и византийских императоров из династии Лакапинов. Династия Крума (основана ханом Крумом, правил 803–814) — правящий род в Первом Болгарском царстве с начала IX века (803) до 991 (или 997) года. Этот период ознаменовался значительным территориальным расширением, христианизацией и «Золотым веком» болгарской культуры. Лакапины (Лекапены) — род, фактически правивший Византийской империей с 919 по 945 гг.

 Отцом Властимира был правитель сербского княжества Просигой. Как и его предки, Властимир не был крещён и всю жизнь исповедовал язычество.

 К землям, которыми правил Властимир, относились сегодняшние западная часть Сербии, северная Черногория и восток Боснии и Герцеговины. Возможно сюжеты пушкинских «Песен западных славян» связаны исторически именно с этими территориями, некогда находившимися под властью великих предков Пушкина – создателя первого сербского государства Властимира, болгарских царей из династии Крумов и византийских императоров из династии Лакапинов.

  Династия Крума (основана ханом Крумом, правил 803–814) — правящий род в Первом Болгарском царстве с начала IX века (803) до 991 (или 997) года. Этот период ознаменовался значительным территориальным расширением, христианизацией и «Золотым веком» болгарской культуры. Лакапины (Лекапены) — род, фактически правивший Византийской империей с 919 по 945 гг.

 Именно Властимиру (786 – 842) было суждено встать во главе процесса объединения сербов. В союзе с князем Дукли Радованом Властимир покорил Косово. Впоследствии рашкинский князь организовал убийство старших сыновей Радована, Тихомира и Вука, вследствие чего престарелый Радован скончался от сердечного приступа, а к власти пришел младший из его детей, Сречко. После этого Властимир начал вторжение в Дуклю, которое, однако, было остановлено нападением на саму Рашку болгар и ромеев - это было реакцией на серию убийств болгарских и греческих вельмож на пиру, организованном Властимиром. Князю пришлось бежать к аварам. Через некоторое время ему удалось вернуть себе власть в стране, но с этого момента он уже выступал как ставленник Баяна IV.

 Рашкинские отряды принимали участие в битве под Диррахием в 830 г. на стороне степняков, однако сам Властимир от участия в походе уклонился. Впоследствии князь предал Баяна переметнулся на сторону греков, за что к 835 г. был пожалован титулом деспота Сербии. Даже став деспотом Властимир, однако, не согласился принимать христианство. Сербские жупы продолжали существовать достаточно обособленно друг от друга и почти не подвергались имперском влиянию. После смерти Властимира его сыновья, Мутимир, Строймир и Гойник не смогли мирно решить вопросы наследования, что привело к смуте в стране.

 От брака с Дубравкой Властимир имел трёх сыновей: Мутимир (808 - 856) - некоторое время управлял Стари-Расом после смерти отца, был женат на Софии Дуклянке, отец Брана Мутимировича. Строимир (810 - 860) - основатель рода Строимировичей, банов Дукли. Отец Часлава Строимировича. Гойник (811 - 852) - отец князя Петара Гойниковича, был женат на Евпраксии, сестре царя Малой Болгарии Гавриила Внука.

 На фоне других произведений Пушкина «Песни западных славян» по- прежнему выглядят крайне малоизученными.

 В сущности, в пушкинском цикле «Песни западных славян» происходит диалог барокко, романтизма и фольклора, соединение их в некий экзистенциальный комплекс, проясняется их глубинная общность. Одной из особенностей барочного мироощущения является детальность видения. Откуда же в пушкинском тексте элементы барочного миросозерцания? Прежде всего, наверное, из фольклорного первоисточника. Дело в том, что балканской модели мира присущи по выражению Т. Цивьян «амбивалентность, зыбкость, невозможность принять однозначное решение и вообще отказ от однозначности». Из этой композиции возникает образ осколочного мира, отданного во власть иррациональному.

 Пушкин не столько создает текст, сколько выстраивает между текстами и внетекстовой реальностью некие взаимоотношения, иерархию событий. Причем это не перекодирование, а создание кода произведения на основе разнородных источников. Одним из таких источников, образов стиля является барокко. Ясно видны неустойчивость и одиночество человека в чуждом и враждебном мире, где воюют все со всеми, где нет границ между жизнью и смертью, где нет покоя даже за гранью этого мира.

 Его тексты можно сравнить с зеркалами, отражающими действительность с разной степенью правдоподобия и подлинности. В множественности этих отражений актуализируется необходимость наличия объективной реальности как некоего центра, порождающего эти истолкования и в то же время ускользающего от окончательного узнавания.

 Практически все герои даны в ситуации переходности, зыбкости, когда за обыденным ходом человеческих дел в любой момент проступает нечто иррациональное. Основной мотив произведений, входящих в пушкинский цикл - неотвратимость будущего. Причем герой в некоторых произведениях цикла безымянен, а значит, его удел оказывается всеобщим. Символическая значимость этого мотива – в проницаемости границ, уничтожении даже чисто телесной суверенности личности, когда человек не может укрыться от враждебного мира даже внутри себя. Кроме того, это выход человека за свои пределы, предельная уязвимость и в то же время предельная открытость. Ситуации, описываемые автором в цикле «Песен» в 1833 году, ничего никому не напоминают? Мне напоминают - дальнейшую судьбу самого Пушкина. К 1833 году надежды на воплощение плана создания новой Византийской империи исчерпаны, до освобождения Болгарии еще сорок лет, 9 октября 1831 у входа в церковь Святого Спиридона в греческом городе Нафплионе убит граф Каподистрия, Османская империя, несмотря на поражения, не рухнула... «Песни западных славян» – как предсказание, предчувствие, предвидение собственного трагического финала земного существования!

 Грешный, празднословный и лукавый язык, увы, тот самый, на котором когда-то был создан не только цикл «Песен западных славян», но и гениальный пушкинский «Пророк». Но разве язык виноват в том, что наша повседневная речь так суесловна, лжива и бесстыже груба? Не мы ли своими поступками сделали её таковой? Где-то опрометчивыми, где-то наоборот - малодушным отсутствием оных... Так выходит: каковы мы сами, таков и наш язык? Пустопорожняя многочасовая болтовня вместо реального дела, матерщина, бесконечное враньё, очернение светлого, но чужого, и выпячивание несуществующих заслуг и побед, зато как бы своих... Такой язык ни к чему доброму привести не может. Вот почему в пушкинском стихотворении он безжалостно и буднично вырван, как сорная трава. А хватит ли духовных сил на мудрое жало змеи? Это каждому придется решать самому... Пушкину хватило.

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей,

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей».

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ