Материя и образ 10/10

     Однажды великий скульптур поспорил со своими собеседниками, о том что искусство не уступает жизни и что он может сделать из металла такой живой осенний лист, трепещущий и разноцветный, что тот, будучи прикреплен к дереву, станет неотличим от настоящих.
     Целый год он трудился над маленьким листиком и однажды,  в пригожий осенний день, пригласил тех, с кем поспорил, к себе в сад, показал молодой бук, и попросил найти на нем  лист, который был сделан его руками.
     Октябрьское солнце нежило разноцветную листву, ветер шелестел ею, словно купался в ней, гнул ее своими движеньями в разные стороны. Оппоненты лазили по буку, перебирали руками листья, но не могли найти в переливающейся разными цветами шевелюре дерева искусственного листочка.
     Победу скульптора в споре отмечали несколько дней, выпивали и говорили об искусстве, а когда гости разъехались, скульптор  заболел, попал в больницу и провел там несколько месяцев. За это время листья осыпались. Оторвался и упал на землю вместе с другими и искусственный, а затем все засыпало снегом.
      Наконец скульптор вернулся домой, но его отпустили из больницы умирать в родные пенаты. Он не очень хорошо себя чувствовал,  ему было не до поисков под снегом своего детища. А к весне скульптор умер.
      Прошло много лет, и вот я стою в частной коллекции перед сделанным великим мастером листком бука, помещенным в прозрачный стеклянный куб. Снизу дует искусственный  ветерок, и лист трепещет в его струях, как настоящий.
      Уже давно нет его создателя, и я не знаю, существует ли сам бук, под которым сменилось бессчетное количество опавших и перегнивших листьев, о которых, в свою очередь, никто ничего не помнит. А вот этот листок, искусно сделанный, имитирующий органическую жизнь, хранится с почетом в музее, куда приходят все новые и новые поколения людей - чтобы увидеть его.
      Замерев перед удивительным экспонатом, я спрашиваю себя: что же реальнее - жизнь или искусство? Конечно, без реальной, органической жизни не было бы потомства и самой жизни.  Но была бы ли она без образов, создаваемых в нашем воображении и воплощаемых словом, звуком, живописью или изделиями? Могли ли бы мы без подобных, казалось бы, абстрактных артефактов понимать друг друга, общаться друг с другом, превратиться в человека разумного? Не образы ли, не искусство ли, их воплощающее, не наша ли вера в них - сделали человека человеком?