Вертоград 10/10

Своей изменчивости рад,

кружится, падая о землю,

осенний жолтый вертоград,

сухой земли ладонь приемля.

И слышен крик его лесной,

и вопль редеющей поляны,

и голос лешего стальной

летит как пуля песнью пьяный.

Из-под земли на небосвод

бежит трава отдать все соки,

там птиц весёлый хоровод

вершит на юг свой путь высокий.

Осенная, сухая ветвь

скрипит как дверь в чужие сени;

на ней безумный соловей

рычит слова во исступленьи.

Но кто в саду так сладко спит,

раскинув руки словно крылья?

Чье рядом красное лежит

вино под деревом бессилья?

Под деревом нечистоты

штрихует снег сады распада.

Покрыты стёклами пруды

когда-то рая, ныне ада.

Но тот, кто спит, открой глаза,

сними с себя одежду кожи,

увидь, заглядывая за,

мы тоже спим в тебе, мы тоже,

вином мечты напоены,

слагаем наши злые песни,

одной болезнею больны,

с тобой когда-нибудь воскреснем.

Поднимут словно горсть земли

нас в небо бережные руки,

и одинаковые сны

пройдут, пройдут века разлуки, 

зальётся светом каждый лист

на древнем дереве незнанья.

И снова в небо поднялись,

как птицы, наши очертанья.

На всех крылах, на острых перьях,

на молниях от солнца свет

летит – из тленья в образ пенья

на всё единственый ответ:

когда весна – никто не спросит

зачем нам жизнь была дана,

но в каждый сад приходит осень,

зовёт небесная страна.