Песня о границе толерантности 10/10

Какая отрада — смотреть, как покоятся воды,

как ибис библейский и утки простого извода

вкушают дары своего неземного родства.

Какая, послушайте, чудная нынче погода!

Какая в Австралии нынче свобода и нега,

и сколько в лазури тепла и родного ковчега

 и как безмятежны небес и воды острова.

На ветке сидит попугай в оперенье нарядном.

Вот - цапля, в своей безупречности ветрено-хладной,

и лебедь, плывущий строкою почти непечатной, —

всё это движенье, прозрачность, дыханье, игра.

И кажется, сцена прочна и на ощупь приятна,

и роль соискателя жизни для всех вероятна,

 и так упоительно тянется эта пора.

Но там, за кулисой, в листве эвкалиптов зелёной

рисуется житель —окраски чужой и суровой,

и в этой гармонии — лишний, пугающе новый,

не знающий правил, не помнящий общих имён.

То лис выбегает в зловещем прикиде пунцовом,

он вклинился в танец, он ищет развязки дешевой,

он к этой идиллии, Бог мой, не приобщён.

Искусство великое — этот беречь распорядок,

где каждый — актёр, и никто на расправу не падок,

где горечь изгнанья и сладость случайных догадок

несут нас потоком, лишенным надежных перил.

Не дай нам Господь испугаться коварных повадок,

когда этот зверь, разрушающий вечный порядок,

нарушит покой наших лодок и наших ветрил.

Что делать? Наверное, сдаться божественной муке,

обнявшись крылами, встречать чужеродные звуки...

пока дирижёр не устал от извечной науки

сводить во единое ибисов, уток и нас -

Пока продолжается бал, и не знают разлуки

ни эти деревья, ни эти озерные луки,

и лис не допущен в текущий, сияющий час.