Послесловие к закату 10/10

Здесь время застыло в изгибе кофейной ложки.  

Старуха-Европа, в дешёвых своих кружевах,

глядит, как в окне каждый день, понемножку

сгущается то, что не выразить в словах.

Мы слишком привыкли к возможности выбирать

между сортами сыра и формой крыш,

забыв, что право дышать и право орать —

не то, что дарует нам спокойный Париж…

Они возникают из марева, из песка,

где нет полутона, где гласная — как удар.

У них за плечами не опыт, а просто тоска

по чистой крови. И этот природный дар —

не знать сомнений — важнее, чем ваш фарфор.

Пока вы решали, допущен ли гость в ваш дом,

он выстроил в центре двора чужой собор,

в котором вам места не будет ни «до», ни «потом».

И дело не в цвете знамён, а в объеме лёгких.

Вы выдохлись. Ваш алфавит превратился в труху.

А те, кто на вас пошёл, — их шаги не лёгки,

как заступ, идущий к последнему лопуху.

Защита — не стены, а воля держать рубеж,

но воля истаяла в спорах о праве на сон.

И значит, в пространстве зияет огромная брешь,

куда затекает не ваш суровый закон.

Когда тишина захлебнется в гортанном крике,

и мягкие кресла пойдут на костры в саду,

вы вспомните мельком о чьем-то забытом лике,

но вряд ли узнаете собственную беду.

Поскольку свобода, не знающая клыков,

всегда превращается в коврик у входа для тех,

кто ради других невидимых глазу богов

готов совершить свой главный, решительный грех.