ДанТ исТ (Про курочку Рябу) 10/10

ХАРАКИРИ

­Жизнь намотана на кулак

из распоротого живота,

где приютская сирота,

именуемая "душа",

легковесный такой пустяк,

так красива была, пока

не наткнулась на скрытый риф,

грациозна, плавны бока,

вдохновениями для рифм

у поэтов прыщавых ты

зря порхала,

Вот кто ты есть?

Кучка вываленной ерунды:

печень, почки,

а внешность - спесь,

Что там далее?

Сердце и

лёгких пара, прожжённых в хлам,

взгляд потухший за дверцами

век - не зеркало, а чулан

захламлённый тоской пустой,

до последней чужой весны,

ни скворечников, ни птенцов

нет -

кукушка не вьёт гнезда,

пересмешница для вдовцов,

для умерших детей - звезда,

угловатая твоя мать,

недалёкий святой отец,

без уродов ни дать - ни взять

мрак остывший от двух сердец,

половинками от гроша

откупаешься,

но зачем?

Безобразно ты хороша,

шва не видно

совсем-совсем.

ПОБЕГ

­Лето. Подкрадывается. Необратимо.

У нас - короткое.

Осень потирает руки, лыбится криво.

Над воронками

дней, марширующих строем,

воздух глаза зажмуривает.

Взлетают вóронами брови.

Закуриваю.

Пускаю кольца в комнате. Они толпятся,

стенами от всего отгорожены.

Взгляды наглые глянца

фотороботов

пялятся на меня. Укоряют

жёлтыми бельмами.

Всеми ржавыми якорями

дом врос наравне с деревьями

в землю. Раскинул ветками

всех, кого приютить успел.

Иду в магазин за конфетками.

Позже сжую у тел

родственников. Так положено.

Оставшиеся оставлю там,

где мраморное крошево

льнёт к ногам.

Мама, я не боюсь смерти.

Чего боятся того, чего нет.

Гляди - наш дом наметил

пустить молодой побег.

"МЫ ПОБЕДИМ"

­Читал на днях стихи в конкурсе.

"Слава героям",

"Мы победим"

- всякое такое.

А мне рассказывали как прадед

пропал без вести.

Был на параде

военной техники.

Давно. Лет десять тому.

Жрал мороженое.

Цветы однолетние

в асфальтовую тюрьму

закатаны, словно в банки консервные

овощи на зиму.

Справа - парад.

Слева - карусели.

Толпы стояли - глазели,

а мы - сели

на эти самые карусели и

ПОЛЕТЕЛИ!

ТУШЕ

редактура НК

­­Вот дверь. Вся в отпечатках.

Вот зверь. Весь в краске от дверей.

Вот отпечаток на сетчатке

моих таких недолгих дней.

Моих ли?

Может быть чужие

мне дали временно. Взаймы.

За тех, что взяли - не дожили

до вездесущей шаурмы.

А я живу, как бог положит.

Общителен, но нелюдим,

Чужой среди сороконожек,

неосуждающий - судим.

Внушали с детства - флаг, отчизна.

Про галстук красный и про то,

как шли по труппам к коммунизму

сквозь слов фальшивых решето.

А я смотрел на эти лица не с безразличием, отнюдь.

Нет. Отрешённости крупица замедленною миной в грудь

врастала, вскармливалась телом, и я не думал о душе.

Душа не плакала, не пела. Душа готовилась к туше.

И нанесла удар внезапно. Укол - отскок, ещё укол.

Боль, притуплённая азартом. Боль - безъязыкий колокол.

Гуляю в парке с голубями.

Они не пуганы совсем.

Над нами облака клубами.

А я б на облако присел.

Болтал бы ножками, смеялся,

Летали мимо бы орлы...

Но день сегодня не задался,

Чужой, мне даденный взаймы.

***

Маленький городок -

сто или триста тысяч.

Что они значат для вечности

или столиц многомиллионных.

У нас больниц - раз-два и кончились.

Облупленные и нищие,

Мы прячем их за храмами новыми

кирпичными, золотоголовыми.

Мне в детстве читали на ночь Ницше.

Сумасшедшие. Читали бы про курочку Рябу,

глядишь и не писал бы всю эту шнягу...

© 14.05.2024г. ДанТ исТ