Экзистенциальное 10/10

В свободном паденье

Потому-то подранки не сбиваются в стаи,

одинокие волки потому одиноки,

что от стаи смертельно-смертельно устали.

Одинокие избы стоят вдоль дороги

от того, что давно люди в них одиноки,

но несчастными их называть не посмею.

Одиночество - дар и даётся немногим.

Одиночество - роскошь последней ступени.

За какие заслуги драгоценный подарок...

за какую провинность столь высокая кара...

Обречённый на смерть смотрит в небо подранок

с высоты неприступной своего пьедестала.

Он летает во снах. Он летает бескрылым.

Он сумеет взлететь в шаге малом от смерти.

И когда с головой неудачи накрыли,

он бросается вниз, уповая на ветер.

И неважно в каком направленье полёты,

сколько времени - жизнь или только мгновенье.

Он последним рывком удирает из плоти

и парит над собой в свободном паденье.

Без имени

Тропинка изуродованным швом,

униженная и приниженная,

отчаянно ползёт в остылый дом,

сто раз убитая, сто раз живая.

Отпрянули в испуге лопухи,

ступить боится на тропу осока,

чертополохи сохнут, олухи,

и подорожники рядятся сбоку.

Тропу не переходят муравьи,

не бегают через тропу полёвки,

толпа разноголосой муравы

воротит от тропы свои головки.

И только снег идёт, идёт, идёт...

На голый и закоренелый лёд.

Я к дому твоему иду опять,

несу самообман и утешенье.

Смерть не предполагает воскрешенье,

но кто нам сможет запретить летать.

От нежности моей — снегам — конец.

На ветках голых вылупятся листья.

Раскрошится лёд скорлупой яичной.

И сердца твоего проклюнется птенец.

От ласк моих распустятся цветы

твоей души, оборванной и хладной,

И, повернувшись, стороной обратной

луна научится светить.

Да будет так: два солнца, две луны,

два вечера, два утра и две жизни,

сплетённые в одну бескомпромиссно

и ей одной вдохновлены.

Тропа исчезнет. Ни к чему она,

Мы поплывём над полем васильковым

без имени - мы позабудем кто мы.

И смерть нам будет не страшна.

Экзистенциальное

кто я? какая земля во мне...

корни мои уходят в какую землю...

стоя сгорать в не растраченном мной огне

или упасть в ноги гнилому стеблю...

или кричать - господи, помоги,

или молчать - кто мне теперь поможет?

только лишь смерть алкает впереди

или кусок счастья последний брошен

мне, как собаке, не знающей ни цепей,

ни очага сытого не чужого...

дочь, оглушённая эхами площадей,

мать, ослеплённая судорогами зова..

где я? какая земля вокруг,

дети мои - плоть от плоти и кровь от крови,

глядя в глаза нарождённой эпохе - врут,

вровень со мной с камнями наготове.

птицы летят - не чувствую ничего,

листья шумят - ни слова не понимаю,

птицы молчат, чтоб не выболтнуть лишнего,

листья летят потому, что их подметают.

небо моё! что ж ты прячешься под листвой?

ну, ка - вставай! да греми так, что б я оглохла.

молнии дай - ослепи, отрезви и - пой!

так чтобы я от слёз своих не просохла.

пала бы ниц пред тобою - твоим огнём,

тем, что сожрёт сорняки да гнилые стебли,

и я, сгорев в жутком огне твоём,

новым ростком новые вскрою земли

 2025 νεῦμα