Наверху октав 10/10

Смотрели купола во все глаза

в ночную высь. Разглядывали темень..

Огней подслеповатых борозда

растратилась в мистерии метели.

Из ниоткуда появлялся снег.

На зыбких островках хилого света

падучей стаи замедлялся бег,

и прекращала двигаться планета.

И я стояла на верху октав

почти не существующих мгновений,

и слышала, как всё и вся поправ,

метели останавливали время.

***

Не уходи. Под снежной бурей

не разглядеть ни сор, ни ссор.

Февраль, февраль... набедокурил -

поёшь с весною в унисон.

Где до истерики метели?

Где схватки снега и ветров,

прожорливые свиристели?

Где снегирей святая кровь?

Ветра не вынимают душу,

От вьюг не лезу я в петлю...

Лишь снег самозабвенно кружит

по февралю, по февралю...

Снег...избалована зимою

моя суровая Сибирь.

Мороз её не беспокоил -

в бесстужных месяцах сопит.

Всю зиму на реке снежура

в проплешинах, и тонок лёд.

В недолинялых бродит шкурах

обманутый лесной народ.

И я полуоблезлым зверем

тащусь по лужам февраля,

пытаясь вытащить на берег

неутонувшую себя.

Спасаюсь пушкинской Метелью

когда виски зажмёт в тиски

февраль, рыдающий капелью

в смертельном приступе тоски.

***

Февраль - обманщик, плут, задира,

Всю ночь буянил под окном,

А кто-то доставал чернила,

И плакал, и писал потом.

Другой - бежал от ночи в холод,

по мёртвым улицам бродил

и весь огромный, чёрный город

вмещал в смешение чернил.

Про башмачки - один - про свечи.

Другой - про улицу, фонарь..

И, распахнув объятья в вечность,

пролётки запрягал февраль.

Под утро стихли снегопады,

охрипли злобные ветра,

оконцев тусклые лампады

бледнели в сумерках утра.

Сквозь пелену глядели звёзды

на просыпающийся мир,

и ветер, так недавно хлёсткий,

нахохлившихся птах журил.

Ночь оробела. Полумесяц

сливался с утренней зарёй.

Тьма, соблюдая равновесие,

перемежалась синевой.

Всего лишь миг, когда безречьем

час утренний весь мир сковал..

Вдруг голос детский и беспечный

"давай ронять слова..." сказал

***

Я жду начало пагубной весны.

Флотилию бумажную готовлю.

От скверны очищаю помыслы

и наполняю помыслы любовью.

Февраль ещё и строен, и высок.

И снег такой, как будто он бессмертен.

Но чёрен и невзрачен вдоль дорог.

Со снежных баб снимает ветер мерки.

Наглее солнце - слепит и журит.

Сугробы потеряли величавость.

Намедни мне приснились журавли.

И ласточка на проводах качалась.

И пусть пока стареющий февраль

за окнами моими копошится,

и по утрам не озоруют птицы,

и тошно - хоть ложись да помирай.

Я жду весну. Но слякоть не люблю.

И мартовским котам совсем не рада.

Но столбик подбирается к нулю.

И, радуясь последним снегопадам,

я жду весну - как всё живое ждёт

и пробиваюсь сквозь снега и льдины

ростком, который больше не цветёт,

ребёнком нежеланным, нелюбимым.

Я жду весну. Я жить хочу ещё.

Вдыхать - и выдыхать - и задыхаться.

Цепляющимся за забор плющом

добраться до последнего абзаца.

2025 "(νεῦμα)