РЕКВИЕМ ВОЙНЫ. 3. Эпос выжженной земли 10/10

Выпили свет из очей наших, всё до конца присвоив.  

Влагу из глоток забрали, и руки, и грудь иссушили.

Те, кто влюблен в листопад, говорят: «Посмотри, как прекрасно».

Рост мой лишь сделал мишенью меня из костей и из плоти, —

Я бы и так повалился на землю под собственною ношей.

Стоит ли выжечь «до смерти» тату, иль повесить на шею

Крест из железа? Молитвы война у живущих ворует,

Нас оставляя глупее летящих на смерть камикадзе.

Сделай солдатом меня, и тогда сотворю я стенанье —

Плотный, кованый плач, что тяжел, словно танка броня.

Завтрашний день сотвори нам воротами в форме героя.

Я не клянусь, что когда час пробьёт—пред бездной не дрогну,

И не скажу, что вернусь по весне, чтоб успеть по названьям

Листья прочесть до того, как они пожелтеют и сгинут.

Молвила смерть: «Принесите покойников нам», — и мы умерли разом.

Люди сказали: «Музыка», — мы же запели во храмах.

Реквием был повсюду: в хвосте исчезающей в небе кометы,

Во вскрикнувших ртах матерей, что лишились кормильцев.

Ветер носил семена, пока нас проносили по улицам -

Града, застывшего в коме - сквозь холод железных затворов.

Поле сказало: «Жирна та земля, где падает воин.

Разве кладбища наши — не самые лучшие в мире сады?»

Мы возвратимся. Мир явится к вам, как трактир придорожный,

Траншеей, пробитой в холсте, иль смычком, иль тяжелой лопатой,

Словно мазок на картине, укрывший курганы травою.

«Ваша любовь — это лезвие», — скажешь ты, — «острая сталь»,

Та, что сажает и рвет, предрекая торнадо назавтра.

Боли исполненный ветер войны завывать будет в поле,

Чтобы костюм мой поправить и свежих цветов накидать

На могилы, что дерном давно и бесследно уже затянулись.