Отмашка 10/10

***

Я помню день, где жизнь была грустна, 

мигала смерть своим безумным светом, 

сидела я на лавочке одна, 

и пахло пустотой и бабьем летом. 

А ветер, как беспутный, голосил, 

что всё непоправимое случилось. 

И не было ни воли и ни сил

отмашку дать, чтоб это прекратилось. 

***

Случилось что, не выкосить косой, 

не вымолить у времени часы. 

Единой чёрной смотрят полосой

беда с виной, где небо – для красы. 

Гляжу в него: устали облака, 

им слепота закрыла нужный путь;

в них утонули годы и века

так, что теперь и веки не сомкнуть. 

А белый снег кружит себе, кружит –

для тела или просто для души. 

И спотыкаясь, тянет лямку жизнь, 

посматривая в небо для красы. 

***

Последние минуты на весу. 

Жить в этом мире каменном непросто. 

Я режу на кружочки колбасу

и строю дни бездушные по росту. 

Ищу в окне, хотя б одну, звезду. 

Но нет её, темно, промозгло, стыло. 

Не ухожу с балкона, что-то жду, 

когда и ждать, и жить уже постыло. 

Ночь замерла, тиха и хороша. 

Ей тоже, может, не хватает силы, 

махнув на всё, податься в сторожа

галактики другой, где жизнь красива. 

***

Сюжет зимы донельзя прост. 

Безмолвна сонная картина. 

Ветвями голыми берёз

свод неба навзничь опрокинут. 

Примолкли в забытьи дома. 

В снегу примятом хлебных крошек 

остатки тонут. Кутерьма

слышна синиц. Не видно кошек. 

Когда смеркается, висит

над миром тёмная завеса, 

где несмотря на спящий вид, 

играется немая пьеса. 

***

Застыла жизнь, и из последних сил 

зима её стремится оживить. 

На чай так дуют, чтоб скорей остыл, 

чтоб можно было сразу его пить. 

А я уже всё знаю наперёд, 

понятно это, будто дважды два. 

Волшебен мир, пока душа поёт, 

пока хватает в мире волшебства. 

Под шапкой снеговой деревья спят, 

скамейки в парке, даже фонари. 

И дом напротив свой отводит взгляд, 

чтоб не смогли увидеть, что внутри. 

***

Не нарушая строй, 

мелькают дни, как снимки. 

Курантов вечный бой

зовёт на вечеринку, 

где под сплошных портьер

неуловимый шорох

танцует кавалер. 

Снежинок целый ворох

на ветреном плацу

летит судьбе на милость,

качаясь на весу. 

Ещё не изменились

ни жизнь, ни век, ни мир. 

Но в ярком новом свете

звучит на слух кумир, 

и веселятся дети. 

И я стою одна, 

свет рамп, как на эстраде,

и отголоски сна

в печали и во взгляде.