Я из комнаты вышла 10/10

читала у Бродского про шипку и стул,

про август читала, стояла на площади

привокзальной, где статуя умирала под гул

бестолковой толпы — что проще бы?

смотрела на мальчика у стены, только зря —

у него за спиной — пустота, старение.

его «Милая... надцатого мартобря»—

единственное вне времени...

как «Божественная комедия».

есть у каждого надцатое мартобря,

есть у каждого памятник в мёртвом пространстве,

но не каждый способен в снегах января

разглядеть августовские стансы...

бродила по улицам тесным, пустым,

изъяснялась глаголами - прилагательными,

загоняла себя в никотиновый дым,

называла тебя предателем,

несла полный бред про погоду во вне —

мне казался весь мир отвратительным,

себя ненавидела.

даже во сне

в кособоком своём укрытии

оставляла открытыми на ночь глаза,

разжигала костры, темноту не приветствуя,

моя носогубная борозда

с бороздою чужой соседствовала.

почитала Слова, но читала не тех,

проворонила снайперов-лучников,

в землянках жила, но смотрела — вверх,

шла бесцельно и без попутчиков...

среди ночи кричала в пустую тюрьму:

не хочу, не хочу, не хочу — не умру...

как ни в чём не бывало, вскочив по утру,

возвращалась в свою конуру...

глядела на небо — пытаясь понять

почему не зовут, отчего не звонят

кто меня позабыл у приютских дверей

лагерей..

привозили на лето в автобусах нас

в пионерское гетто взрослеющих масс...

я была, но меня — вот — как будто и нет,

я из комнаты вышла, не выключив свет

2024

 rutube.ru/video/7d1985bcb6254e5ab521921fa404f41b/

Время рассудка

Разговоры с августом учат ценить время

(не переписать начисто ни одного дня),

монументальность прошлого — каменотёс Церетели,

безумство Дали — настоящая жизнь моя.

Провожу линии на диком ночном небе —

августа тонкие линии от звезды к звезде,

выговариваюсь на языке хвалебен

о звездопадах и о слепом дожде

в сером августовском рассвете,

где каждая капля — чья-то жизнь.

Сплетни, развенчанные в плети

плюща на заборах чужих отчизн,

сохнут и вновь расцветают между

писанных, читанных, не щадя

ни того — у кого отобрали надежду,

ни отбирающего надежду дитя...

Время рассудка с запёкшейся кровью,

в листьях летящих — немой укор...

Август пьёт за моё здоровье,

расстреливая меня в упор.

2025

Ещё уже мертва

Начало осени. Уныло, но светло,

подёрнутые патиной деревья

ещё хранят немолчное тепло,

ещё трепещут птицы в подреберьях...

Пожухли листья, август постарел -

скончался - похоронен... похоронен...

как много им не завершённых дел,

как мало в бормотании вороньем

надежд, мечты да просто шалых нот,

но важные задумчивые птицы

так по-хозяйски раскрывают рот,

что хочется послушно подчиниться

и, голову склонив, брести вперёд,

языческую приближая тризну,

до дня, когда и осень пропадёт,

и голуби, рассевшись по карнизу,

за здравие начав - за упокой

своркуют поминальную записку...

ещё (уже) мертва- "но шапки не долой"

во избежание казни за убийство...

и как понять расставленный не в ряд

посмертный список, но не поимённо...

так много и так громко говорят,

так мало смысла в болтовне сезонной..

ну и к чему - увядшей красоте

нести слова, дотрагиваться словом,

в изысканной копаться простоте

смешно и пошло, смерть взяв за основу...

я расшифрую или это - ты

поймёшь о чём не написали, - что же...

не отрицание бесценной пустоты

имеет место быть, но невозможно

дойти до слов, не писанных тобой,

тем более, если учесть, что слово -

мысль, обескрыленная головой,

птах, приручённый птицеловом...

Начало осени... Птиц диких небеса

качают на невидимых потоках...

Всё в неуёмных птичьих голосах -

от Бога.

2025